Однако та оказалась крепким орешком. Белокурая леди Онела слушала внимательно, ахала в нужных местах, послушно рассматривала лепнину и эркеры и округляла глаза в восторге, неутомимо семеня по брусчатке между братом и его другом и вцепившись в локти обоих.
Под ступеньками храма поблескивала лужа. Вейнар озадаченно посмотрел на небо – абсолютно ясное сегодня. Ни намека на хотя бы облачко.
Лужу пришлось обойти.
Ладно… по главной площади сделали уже три круга. Куда еще можно отвести эту любительницу городской архитектуры? Да неважно, пожалуй.
Вейнар уверенно свернул в ближайший переулок.
– А теперь по правую руку от нас – доходный дом купца Гурра. По левую руку – модная лавка госпожи Шамены…
– Ой! – ради такого случая девушка даже выпустила локти обоих кавалеров, чтобы радостно захлопать в ладоши. – А я слышала о госпоже Шамене! Говорят, она лучшая. Вы ведь не против?
Ничуть не сомневаясь в ответе, леди Онела сделала шажок к лавке. Оба мужчины синхронно скрипнули зубами. Похода в модную лавку ни один из них не планировал. Да и мало какой мужчина любит такие походы! А еще оба крепко сомневались, что юная леди когда-либо слышала что-то о госпоже Шамене. Скорее уж, планировала именно пройтись по магазинам, для чего и затеяла эту прогулку.
Но ведь не откажешь леди в такой мелочи!
В лавку граф Камборский и герцог ти Ровир заходили, как приговоренные к казни.
Впрочем… уже подходя к дверям, Вейнар будто почуял отголосок какого-то знакомого аромата. Или почудилось? Но в лавку вдруг потянуло и его.
А еще перед самым входом тоже оказалась лужа – правда, на сей раз совсем небольшая, так, лужица. Поджав губы, леди Онела Камборская подобрала платье и решительно перешагнула через нее.
В этом царстве шелков, лент и кружев Вейнару бывать уже доводилось – с Альезой, конечно. Да и до нее… Словом, он отлично знал, что пока дамы заняты священнодейством, сопровождающим их мужчинам предлагается обыкновенно посидеть в небольшой, специально для этого предназначенной гостиной, куда им подают напитки и свежие газеты. Он знал, что гостиная эта располагается направо от торгового зала. А потому, не задавая лишних вопросов и не оглядываясь на леди Онелу, просто сделал несколько шагов по торговому залу вправо – и дернул на себя дверь.
Визг был настолько оглушительным, что на пару секунд заложило уши. И Вейнар даже не сразу осознал, что прямо перед ним посреди гостиной стоит, продолжая отчаянно визжать, ведьма… одетая в те самые кружевные тряпочки.
Пойти-то я, конечно, пошла. Но в последний момент все-таки не удержалась – оглянулась на вредного старикашку.
– Да чтоб тебя, старый пенек, приподняло и подбросило! – пробормотала себе под нос и уже собралась было гордо удалиться, но тут…
Жрец, с гордым видом потрясая своей бадьей (как же! справился с ведьмой!), развернулся, сделал шажок… и поскользнулся. Похоже, сколько-то своей “святой воды” он успел расплескать по дороге. Ноги старикашки поехали назад, соскользнули со ступеньки, он неловко взмахнул руками – в которых по-прежнему была зажата бадья, как-то неловко согнулся – и оказался почему-то в той самой бадье. Которая тоже скользнула по мокрой ступеньке и подпрыгнула.
Со ступенек жрец все-таки не съехал – в последний момент растопырился и сумел затормозить, едва не перевернувшись вверх ногами. Полы серой мантии при этом изрядно задрались, обнажив тонкие ноги. А выпущенная из рук бадья почему-то взлетела в воздух – и приземлилась ему прямо на голову.
– Так вот что значит “накрыться медным тазиком”… – потрясенно пробормотала я.
Бадья в самом деле была медная.
Почему-то и сомнения не возникло, из-за чего со жрецом на ровном месте такая незадача случилась.
А еще вспомнились объяснения из гримуара о разнице между чарами магов и ведьм. Только сейчас я до конца осознала, что это значит и как работает.
Получается, если бы маг захотел “приподнять и подбросить” – он бы просто направил, скажем, поток воздуха и буквально приподнял и подбросил им старичка. Причем результат не зависел бы ни от чего, кроме силы мага.
А вот если ведьма… тут все куда интереснее. Ведьме, как говорится в гримуаре, нужны “ритуалы и заговоры”, она не делает сама, а обращается к силам мира. И выходит, в качестве заклинания вполне может сгодиться и простое искреннее пожелание. Причем сработает оно или нет – зависит от того, “открыт” ли объект для воздействия. В книге было сказано, что “творя зло и причиняя другим обиду, человек сам открывает себя для ответного зла”.
В общем, не был бы дедок ни в чем передо мной виноват – и хоть чего я ему нажелай, ничего не сбылось бы. А так – он сам “открылся”, и я…
А я, выходит, с точки зрения этого мира – уже самая что ни на есть настоящая ведьма. Пусть только начавшая учиться и узнавать о своих силах и возможностях, но все же. В какой момент это произошло? Когда я сама себя ведьмой назвала? Или когда признала, что хочу ей быть? Когда открыла гримуар и, значит, начала учиться? Или раньше – когда вообще попала сюда? Да неважно, наверное.
