Описания зелий и ритуалов чередовались с короткими заметками и размышлениями. Не все можно было разобрать – почерк у старухи оказался просто чудовищный. Вдобавок писала она чернилами, не удосуживаясь их промокать. Кое-где записи расплывались или пропечатывались на две страницы, становясь и вовсе нечитаемыми.
А еще, бегло просмотрев первые заголовки, я начала догадываться, что “личный сборник рецептов” этой конкретной ведьмы мне, кажется, не слишком пригодится. “Кладбищенская черная порча”, “Приворот на вине”, “Наслать врагу тараканов” (о, я, кажется, знаю, каким заклятием старуха одарила Дануту по просьбе конкурента…). Встречались и безобидные на первый взгляд чары – например, “Выиграть в суде”, “На защиту”. Но даже у таких рецептов списки ингредиентов заставляли морщиться и поскорее переворачивать страницы – они включали, например, жабьи глаза, мышиные хвосты и даже ногти покойников. Этикой моя предшественница не особенно заморачивалась.
И, похоже, сколько бы ни было у нее таких тетрадей, именно эта – последняя. Потому что записи в ней обрывались на середине, а дальше следовали чистые сероватые листы.
Перевернув последнюю исписанную страницу, я отметила, что на ней нет заголовка. Как и на предыдущей. Похоже, ведьма разрабатывала какой-то очень сложный ритуал – здесь было несколько списков, схема с пентаклем, множество помарок, целые перечеркнутые абзацы.
Долистав наконец до заголовка, я на секунду перестала дышать, впившись в него глазами.
“Ритуал возвращения”.
В первый миг подумалось, что передо мной – шанс вернуться в свой мир. Но… вряд ли неведомая Магира заботилась именно обо мне, незнакомой попаданке. Ритуал она готовила для себя. Так куда она собиралась вернуться?
Корявые руны заплясали перед глазами, никак не желая выстраиваться во что-то связное. А взгляд выхватывал отдельные слова и предложения.
“Только тело юной ведьмы, не вошедшей в силу…”, “…прежнее вместилище…”, “…вернуть дух истинной хозяйки…”, “жертва во искупление…”, “…сохранив силу…”, “…обмануть смерть”.
Я оторвала взгляд от тетради, чтобы сделать глубокий вдох и собраться с мыслями.
Кажется, та молния не была случайной.
Интересно, что пошло не так в ритуале?
Нужно расшифровать последнюю запись.
Расшифровке поддавалось не все. В конце концов пришлось отыскать чистую тетрадь, чтобы переписывать в нее набело то, что удавалось разобрать. Шариковую ручку я откопала в собственной сумке – в кабинете нашлись только перья с чернильницей.
Дело осложнялось тем, что я не слишком знакома ни с местными реалиями, ни в колдовскими практиками. Периодически приходилось бегать к большому гримуару с вопросами.
Судя по тем обрывкам, что получалось понять и переписать, картина выходила занятной.
Как правило, ведьмы чувствуют приближение собственной смерти – и завещают свое имущество и наработки кому-то из учениц или коллег. Но у старой Магиры не было учениц, а ни с кем из других ведьм она не ладила. Похоже, характер у нее был тот еще.
А еще Магира не хотела умирать. И не планировала это делать.
Она решила разработать собственный ритуал для возвращения после смерти. Само собой, быть призраком или умертвием ей вовсе не мечталось – она хотела быть по-настоящему живой.
Вот потому-то никто и не удивляется неожиданно явившейся “наследнице” – ведьма сама говорила всем и каждому, что после ее смерти такая появится. И дом не зря сразу признал меня – ведь прежняя хозяйка подготовила его к передаче “преемнице”.
В большом гримуаре отыскалось упоминание о том, что в прошлом этого мира бывали случаи переселения душ в чужие тела. Всегда – именно с ведьмами.
По каким причинам это происходило, никто так и не разобрался. Известно было только, что в каждом из случаев и “донор”, и “реципиент” оказывались на грани смерти – или даже умирали. И еще известно, что во всех таких случаях в тело ведьмы попадала душа из чужого мира. И доставались, кстати, этой душе и память, и знания прежней хозяйки тела.
Магира, наверное, была по-своему гениальна. Ей удалось понять, при каких условиях происходит такое переселение, и даже создать ритуал, чтобы воссоздать эти условия искусственно. Она сумела пробить грань миров.
Вот только попадать в другой мир в неизвестном статусе Магире не хотелось. Хотелось остаться здесь, в собственном доме, только живой, да еще и в молодом здоровом теле. Свой ритуал она разрабатывала годами, боясь в чем-то ошибиться, ведь попытка будет только одна. И оговаривала множество условий. Есть у меня подозрение, что именно эти условия – при незнании реалий другого мира – и сыграли со старухой злую шутку. И еще – ее же жадность.
Почему-то она решила, что, раз чужие души всегда вселялись в ведьм, то и ей подойдет только колдунья. Кстати, обязательно молодая, красивая – это упоминалось в условиях оговора, который она использовала – и “лишь назвавшая себя ведьмой”. То есть только начавшая обучение. Она считала, что в случае, если придется бороться за тело, у нее, опытной и сильной, точно будет больше шансов против юной ученицы.
