– Андрей, у меня почему-то такая уверенность, что твоя сестра просто послала бы этих гадов – куда подальше. Конечно, они могли бы на этом и не успокоится, но…
– Я знаю. Люда, она такая. Но, выходит, что могло бы быть всё по-другому?
– Ты сделал то, что сделал. Теперь не только вам с Людой, а вообще – никому никогда от них не придётся терпеть то, что перенёс ты. И если тебе не придёт в голову считать себя этаким, прости меня… санитаром, то ты можешь спокойно жить дальше. Не забывай, что сестра любит тебя! Сейчас главное это, а не самокопание, в которое ты, похоже, погружаешься.
– Да нет, что вы! Какой там санитар! – усмехнувшись, сказал он.
– Ну, вот. Давай-ка, выбрасывай из головы всю эту чушь и, что ты там про приезд моей жены спрашивал? У тебя что, появились какие-то соображения?
– Отдохнуть не успеете, а завтра у вас очень тяжёлый день. Я спрашивал потому, что вы на часы не смотрите. А если ваша супруга приедет рано…
Он, не договорив, вдруг резко поднялся со стула и, массируя виски, стал нервно ходить по кухне. Потом, как будто вспомнив про меня, остановился и спокойно, я бы даже сказал, как-то буднично, спросил:
– Как вы думаете, уже поздно ложиться, или всё-таки считаете, что стоит поспать?
– Не поспав, я за баранку не сяду! А там ещё и ГАИшники… Вот чёрт, как с ними-то быть?
Я вопросительно посмотрел на Андрея. С той минуты, как он вошёл в кухню после разговора с сестрой, в мимике его лица произошли какие-то перемены. Мне было трудно теперь определить, о чём думает этот парень. Я ведь уже начал было в нём разбираться, а тут он опять схлопотал сильный стресс и сразу стал каким-то незнакомым человеком.
– Милиция? – сказал он. Голос его стал вдруг сонным, а взгляд затуманился и стал отсутствующим. – С милицией у вас больших проблем не будет.
– Андрюша, ты что, таким сонным голосом пытаешься мне уверенности придать? – попытался пошутить я.
При звуке моего голоса он как-то сразу сфокусировался, как будто откуда-то вернулся.
– А? Нет! То есть хотел…
И снова на него напала эта «ходьба кругами» по кухне, сопровождаемая массажем висков. Что же такое сказала ему сестра, что он так сильно изменился? – думал я.
– Как там твоя сестра? – всё-таки решившись, спросил я.
– А? Люда? Она нормально! У неё всё хорошо! – остановившись только для того, чтобы мне это сказать, он продолжил свой нервный «моцион».
Меня уже начинало раздражать это его хождение кругами. Но, не придумав никакого способа отвлечь парня от каких-то плохих мыслей, я решил отвлечь себя от его нервозности. Налив себе ещё вина и проигнорировав все предостережения внутреннего голоса, я выпил и убрал бутылку в холодильник.
– Андрей, пойдём, я тебя устрою на втором этаже, а потом приму душ и тоже пойду прилягу. У меня есть такая дурная привычка, смывать груз дневных забот под душем. Иначе – я не усну!
– Ладно. Хорошо. А вы где спать ляжете? Внизу да?
– Да. Мне там привычней будет, и… это, ты как к храпу относишься?
– Как к издевательству, – сказал он, хитро улыбаясь.
– Ну, тогда заранее прошу прощения! Тебе-то самому в душ не надо?
– Нет. Я тогда вообще не усну! Меня это только взбодрит.
– Ну, пойдём наверх.
Пока мы поднимались по лестнице, я всё время думал о тех переменах в его настроении, которые мне пришлось наблюдать. И эта его странная фраза! Что это был за ответ? Что-то парень от меня скрывает. Здесь явно что-то не так.
– А почему ты сказал, что у Люды всё хорошо? – остановившись на полпути, спросил я. И, видя его недоумение, пояснил:
– Разве может у неё быть – всё хорошо, когда с тобой такое случилось, а?
– Ну, я имел в виду, что в отличие от папы и мамы, Люда – держится. Не раскисает. Даже отругала меня! Хотя, конечно, вы правы, какое там – хорошо. В шоке она. Я такого голоса у неё никогда не слышал.
– А что там с твоими родителями?
– Ужас! Только давайте, об этом не будем! Если мы сейчас ещё и про них начнём…
Я понял, что на сегодня с него хватит. Критическая масса стрессов вот-вот будет набрана, и тогда! А тогда пойдёт цепная реакция, остановить которую, я буду не в силах.
– Ладно, проходи, – сказал я, открывая дверь в комнату на втором этаже. – Не будем об этом.
Объяснив ему, почему не стоит включать в этой комнате свет, и выдав ему свежее постельное бельё, я пошёл в ванную.
Пока при свете небольшого ночника Андрей устроится на ночлег, я успею принять душ, и, если, как он сказал, он ещё не «вырубится», надо будет к нему зайти. Есть у меня к нему пара вопросиков относительно его разговора с Людой. Правда, я ещё их не сформулировал так, чтобы у него не пропал сон.
В ванной комнате меня снова встретил этот запах, исходивший от аккуратно сложенной одежды Андрея. Запах загнанного в угол человека.
Страхом и отчаянием тянуло от его вещей.
Я собрался, было, упаковать его шмотки в полиэтиленовый пакет, но, заметив, что сверху лежат какие-то личные вещи солдата, оставил всё как есть.
Две шариковые ручки, карандаш, что-то похожее на блокнот, пачка фотографий, завёрнутая в полиэтилен и, кажется, военный билет. Всё это я постеснялся трогать.