– Почему же кончились? Я ведь не опергруппа и не следователь, как ты правильно заметил. Можешь в любой момент уйти. Только давай договоримся: здесь тебя никогда не было. Мне статья за укрывательство не нужна. Понял?
Вижу, парень опять сник. Видимо, он только почувствовал моральную поддержку, а я тут же из-под него стул-то и выдернул. Ну, как с ним быть? Я же понимаю, что у него стресс за стрессом, и всё, как говорится, по голове. Педагог или психолог там – из меня никакой. А в такой ситуации – тем более. Скорее, навредить могу.
– Тебя как зовут?
– Андрей.
– Вот что, Андрюха, можешь называть меня Михаилом, но из опыта общения со студентами знаю, что не всем нравится такая фамильярность, поэтому, на всякий случай, я тебе и отчество скажу, – Юрьевич я по батюшке. Как Лермонтов… Но предупреждаю, – пока я ещё ничего относительно тебя не решил, – мы с тобой не знакомы. Ясно?
– Хорошо. Понял, то есть.
Некоторое время мы сидели молча. Парень явно ждал моего решения относительно его дальнейшей судьбы, а я, честно говоря, запутался совсем.
Господи! Ну, почему я не могу ему сказать, чтобы он уходил?! Ведь получилось же раз! Так, что же теперь мешает? Если бы не это его – «мне в туалет надо», – выпер бы его давно за дверь, да и дело с концом!
Вообще, если честно, он мне с самого начала не показался опасным. Просто, неожиданно всё как-то…
Да я и преступника-то впервые живьём вижу! Как себя с ними вести?.. Гнать их ко всем чертям или входить в положение?.. И опять же, может, он в какое-то недоразумение вляпался? По закону, он, конечно, преступник, но…
Надо мне эту дурацкую футболку с черепушкой снять. А то одет я, как эсэсовец! Вон, парень всё время на это ублюдство косится, которое мне подарили знакомые студенты с целью приобщения меня к «великому современному подходу к бренности бытия». У них все шутки с суицидом связаны. Вот друг перед другом и выпендриваются, – кто кого круче. А я теперь, по их милости, как пугало выгляжу. Особенно в моих трениках, растянутых на коленках так, что со стороны я должен быть похож на присевшего на корточки кузнечика со сломанными в обратную сторону коленками. Жуть! Стыдоба! То-то парень меня разглядывает, как в кунсткамеру попал. О! Гляди-ка, оживился!
– Вам бы на голову бандану повязать, вы бы здорово на крутого байкера смахивали! – совершенно серьёзно говорит парень. – Знаете, такие в голливудских фильмах на мотоциклах рассекают, а сзади у каждого по девушке…
– Ага. Особенно в этих исподниках! – срезаю я его подковырку, показывая на свои тренировочные штаны.
– А это – имидж такой! – поясняет солдатик. – Ну, типа – «Чё пялишься»?!
– Спасибо. Буду знать. А то я как в магазин приду, так все деревенские только и делают, что на меня, как ты говоришь, пялятся. А в этих портках я их просто наповал всех свалю, чтоб не пялились! Так, что ли?
– Вы про бандану не забудьте!
И ведь серьёзно говорит-то! Стервец! На моих «скубентов» он, ну, совсем, не похож! Они все какие-то, как сейчас принято говорить, – инкубаторские. Или, нет, – предсказуемые! Во! Точно! Они – предсказуемые! А этот – живой и нестандартный!
Но что же делать-то?! Что же мне с этим нестандартным делать-то?!
Ума не приложу!
Ладно, буду время тянуть, авось, всё само собой и решится. Ну, а пока…
– Давай-ка вот что мы с тобой сделаем: ты сейчас пойдёшь в ванную и вымоешься как следует, а я, тем временем, поесть чего-нибудь сварганю.
Пока я это говорил, у парня глаза размером с блюдца сделались. Но я, как ни в чём ни бывало, продолжаю.
– И вот ещё что: там, в ванной комнате увидишь, ведёрко стоит. Ну, так вот, ты своё шмотьё туда покидай, а оденешься в то, что я тебе сейчас принесу. Мне для этого придётся на второй этаж подняться, вся старая одежда у нас там, в шкафу храниться. Могу я тебе доверять? Не вытворишь чего?
– Ничего я не вытворю. Только вот возиться со мной как с дитятей не надо. Ладно?
– Возиться?!.. Парень, да ты же благоухаешь, извиняюсь, как самый крутой бомж с «трёх вокзалов»! Ты здесь минут тридцать, наверное, находишься, а духан от тебя такой, что кошка сюда даже нос не кажет А она у меня ко всему привычная зверюга. Поверь, я сам служил в армии, и запах портянок и немытого тела мне знаком. Но ты все мои понятия об этих ароматах далеко переплюнул! Так что давай, подготовь там, в ванной, всё, что тебе понадобится, а я сейчас принесу тебе одежонку. Комплекция у нас с тобой почти одинаковая… В смысле я такого, как ты, сложения был ещё лет… пятнадцать назад, так что, всё моё старьё будет впору. Давай, вперёд! Шнель, шнель!
Смотри-ка… послушал! Пошёл ведь!..
У самой двери в ванную комнату, которая посовместительству ещё и туалетом является, Андрей вдруг резко остановился и спросил.
– Скажите, а меня расстреляют?
Вот, что ему ответить? Ведь это не тот вопрос, от которого отмахнуться можно. Человек ведь о жизни и смерти заговорил не после просмотра душераздирающей трагедии.
