— Обязательно спрошу. Сегодня будем решать с Майклом, — пообещал я, подводя ее к столу. И негромко добавил: — Элиз, пока мы здесь, я буду мало уделять тебе внимания. Не обижайся.
Я знаю, что Стрельцова очень понятливая девушка, и с ее стороны не могло быть обид, но сказал, чтобы унять все возможные волнения у нее на душе. Я все больше начинал ее ценить и любить.
— Ты такой теплый с ней, — сказала мне Артемида, когда я сел с ней рядом. — Нет, это не упрек. Все хорошо, — она поцеловала меня, давая понять, что не сердится.
Мы ужинали, вспоминая минувший день, насыщенный событиями так, что всем хотелось высказаться, поделиться пережитым. Элизабет и госпожа Бондарева поначалу молчаливые, немного скованные присутствием двух богинь, постепенно освоились. А после третьей чаши вина и вовсе стали разговорчивыми. Я же решил, что пришло время поговорить о том, как нам вызволить Майкла. И когда я озвучил свои соображения, что Величайшая просто так Майкла не отдаст, и нужно что-то придумать для вызволения барона Милтона, меня удивил Бабский. Он поправил упавшие на лоб кудри и сказал:
— Ваше сиятельство, а чего тут слишком умничать? Мы украли из замка Ключ и кучу дорогих штучек. Почему бы нам не украсть Майкла? Не думаю, что его охраняют сильнее, чем сокровищницу герцога Уэйна.
Эта простая мысль, лежавшая на поверхности мысль пришлась мне по душе. В самом деле, чего умничать, если Гера решила поводить нас за нос, то почему бы не увести Майкла у нее из-под носа?
— Я за! — первой отозвалась Афина. — С удовольствием приму в этом участие!
До наступления ночи мы обсуждали детали плана похищения Майкла. Следующий день обещал стать таким же интересным как уходящий.
Солнце взошло, из ближнего сада доносился щебет птиц. Артемида еще спала. Богам, как и людям снятся сны. Правда я не представляю, как они выглядят. Арти говорит, что ее сны всегда цветные, впрочем, и мои тоже. Еще богиня говорит, будто она всегда осознает, что находится во сне и может видеть в нем все, что пожелает. Вообще-то и я если того желаю, то мой сон будет осознанный — нужно лишь дать себе такую установку, прежде чем уснешь. Получается, что нет заметных отличий между моими снами и ее. Может я бог? Шутка.
Сейчас моя неотразимая лучница вздрагивала, и я не уверен, что ей снилось что-то приятное. Чтобы исправить это, я положил ладонь ей на живот, погладил его, представляя, что там находится наш будущий ребенок. Он увидит божественный свет еще не скоро — не раньше, чем через год, может, полтора. И Артемида до сих пор не определилась, кого она желает: сына или дочь. Я настаивал на сыне, но с богиней трудно спорить, ведь в этом сложном вопросе все зависит целиком от нее.
Поглаживая животик Арти, я спустился ниже — захотелось сделать сон моей возлюбленной приятнее. Осторожно отодвинул ее левое бедро, давая больше простора нетерпеливой ладони. Средний палец прошелся по нежной щелочке от ее начала до самых ягодиц. Арти спала, мирно посапывая и улыбаясь. Еще бы, такое не может не нравится! Хотя я ни разу не рождался женщиной, все равно я вполне представляю эти ощущения ментально. Когда мой шаловливый палец проник между ее божественных губок, и начал ласкать там, Арти вздрогнула, задышала чаще. Следом я дотронулся до крошечного язычка в ее разошедшихся от удовольствия губках. Поиграл с ним, едва касаясь маленького влажного тельца.
— М-м… Астерий… — прошептала Небесная Лучница во сне. — Ну, пожалуйста, Астерий!..
Мне хотелось ее поцеловать за эти милые причитания, но я не хотел еще подразнить спящую богиню. Мой палец один проник в ее влажное лоно, растягивая нежные стеночки, и слабыми толчками погружаясь глубже. К первому добавился второй, и вместе они там начали шалить все смелее, нахальнее. Артемида дернулась всем телом и, с силой сжимая мою ладонь бедрами, открыла глаза.
Несколько мгновений богиня смотрела на меня с удивлением, потом набросилась с поцелуями. В этой отчаянной борьбе почти всегда я одерживаю верх. Я подмял Арти под себя. Заставил развести ноги и вошел сначала наполовину. Потом решительно, по-настоящему. Богиня застонала, прижимая меня к себе, покрывая лицо поцелуями, и подгибая ноги. Конечно, ей хотелось глубже. Хотела — получила: мой воин пронзил ее пещерку так, что Артемида протяжно застонала, выгнулась и тут же задрожала от сладкого оргазма.
— Люблю тебя, — шептала она, покусывая мое плечо. Потом оттолкнула и добавила: — Хочу так…
Теперь я оказался на спине, а губы богини сжали мокрую от ее соков головку бойца. Теперь пришлось застонать мне. Я гладил длинные серебряные волосы, укрывшие меня наполовину. В нетерпении слегка нажимал на затылок лучницы. Волшебный миг был уже близок. Еще несколько звучных чмоков, и я взорвался. Отдал ей в ротик все, что накопил к утру. Арти оторвалась от меня, повернулась глядя победно, словно я стал ее поверженной добычей.
— Такую я тебя люблю особенно, — признался я, размазывая пальцем по ее губам и подбородку все, что не поместилось в ее рот.
— Ты любишь во мне развратницу? — уточнила она.
