— Да, Оль, ты его покорила. Никто не сомневается, что ты волшебница. Но давай договоримся: к своему Белкину джина не вози. Вообще, не надо его делать частью ваших исследований. Ты видишь в нем аналог биоэлектрической системы с широкими когнитивными функциями, но это слишком далеко от истины. В его сознании протекают процессы, которые ты — уж, прости и без обид — можешь пока не понимать. Идем к морю? — я подошел ближе к большому обзорному иллюминатору, за которым в сотне шагов мелкой галькой играли морские волны. — Кстати, я после обеда очень плодотворно поработал и почти закончил перевод, — сменил я тему, уводя Ольгу в сторону от мыслей о хорраге. — Думаю, еще полдня и я он будет полностью готов. Тогда можно будет доложить цесаревичу и готовиться к экспедиции.
— Надеюсь, ты не собираешься забирать эти полдня из нашего последнего выходного? Завтра не позднее двух дня мне нужно быть в Перми, — напомнила Ковалевская, опираясь на угол пульта управления виманой.
— Нет, Оль, сегодня я полностью твой. И нам никто не помешает, — я заключая Ковалевскую в объятия.
— А знаешь… я нашкодила. Это ты меня испортил, с тобой становлюсь плохой девочкой, — призналась княгиня и, тут же удовлетворяя мое любопытство, ответила: — Пока ты возился с бумагами и кинжалом, я приказала Нурхану добыть для меня спелые персики. Просто пришло такое в голову. Не знаю, где он их нашел. Наверное, украл в чьем-то саду. Здесь же много садов под Дионисией. Когда мы отдыхали здесь с папой, персики были еще зеленоваты. Нурхан где-то нашел спелые.
— Украл по твоему приказу? Да простят тебя боги! Буду молиться, чтобы это прегрешение не было записано на твой счет, — со смехом ответил я. — Но при условии, что угостишь персиками и они окажутся сладкими.
— Да, они сладкие. И еще, Саш, — Ковалевская стала серьезной. — Нурхан вполне способен стать моим надежным телохранителем. Ты же упрямишься брать меня в экспедицию именно по той причине. Не уверен в моей безопасности? Пусть джин будет постоянно при мне. Натренируй его, как сочтешь нужным.
Я молчал, глядя на морские волны за иллюминатором. Мне очень хотелось пойти Ковалевской навстречу. Я по-прежнему не совсем понимал ее мотивы лететь с нами на Шри-Ланку, но вместе с тем, если бы Ольга была рядом со мной в этой важнейшей миссии, меня бы ее присутствие очень вдохновило. То, что Ковалевская говорила, будто хорраг способен стать ее надежным телохранителем справедливо лишь отчасти. К примеру, он никак не сможет защитить ее, если при подлете к острову мы столкнемся с вражескими виманами. А именно это вполне могло случиться.
— Хорошо, Оль. Давай поступим так: я над этим очень хорошо и серьезно подумаю. Обещаю, — я потянул ее за руку, направляясь в тамбур.
— Помнишь, ты делал какую-то магию вокруг меня у входа в храм Яотла? Что-то такое вроде серебряных нитей — они защищали меня от ацтеков, — Ольга задержалась, прихватив со стола флакон из розового хрусталя.
— Ты про «Коолан Байти»? Да, конечно, помню. «Кокон Бабочки» — очень надежная защитная магия, — я потянул рычаг, открывавший люк. — Ей же прикрывал маму, когда нас побеспокоили люди Уэйна.
— А ты мог бы научить этой магии джина? Если да, то тогда я буду под самой надежной защитой, — голос Ковалевской слился с гудением механизмов: выехал трап, люк открылся. Золотистые волосы моей невесты шевельнул крымский ветер.
— Интересная мысль, — согласился я, понимая, что обучить древний дух «Коолан Байти» — идея полезная, хотя вряд ли осуществимая. Даже если Нурхам воспримет столь сложный магический шаблон, то хоррагу попросту не хватит магического ресурса. Но если развить его энергетические каналы еще и добавить новые, то… В общем, стоило попробовать. Я счел эту идею на самом деле ценной, даже в определенных пределах способной решить вопрос с безопасностью Ольги. Однако для осуществления задуманного требовались эксперименты и время. Вот последнего мне постоянно не хватало.
— Хорошо, Оль. Я обещаю, что сделаю все возможное. Если это действительно получится, то ты будешь самая первая в экспедиционном списке. Но с Борисом Егоровичем решай вопрос сама, — под моими ногами загремели стальные ступени. Я сбежал на каменистую почву, поросшую редкой травой, и протянул Ковалевской руку.
Отойдя от «Эвереста» шагов на десять, мы остановились, выдыхая морской воздух, слушая крики чаек и плеск волн. За истекшие полтора дня в море рискнула зайти только Элизабет. И то баронесса плавала лишь у берега и недолго. После пронесшегося накануне урагана и ливней, вода в море стала слишком холодной, это при том, что уже исходили последние дни июня.
