Встретились в назначенное время. Со Скоринко было еще пятеро ребят, все знакомые, путиловцы, в том числе и Зернов.
Шли вдоль Морской к Гороховой. Улица была пустынна и тиха. Но город жил, только скрытой жизнью. Из-за дверей домов раздавались приглушенные голоса и другие звуки, кое-где свет пробивался из-за плотных занавесей на окнах, какие-то тени метались в них. Вот сквозь двуслойные рамы одного из полуподвалов едва слышно доносится шум пьяных голосов, женский смех. Из-за щели штор в нескольких местах пробивается свет, но увидеть ничего нельзя. Что там — дружеская вечеринка? А может, «малина»?.. Проверить?..
Вдалеке раздался хлопок выстрела. Где-то в стороне Нарвской заставы слышались пьяные голоса. Вернуться, глянуть, в чем дело?..
Вдруг откуда-то сверху, прямо над головой, раздался выстрел, и Аркашка Фокин, шедший рядом с Алексеевым, остановился, сделал шаг вправо и рухнул навзничь. Снова выстрел, еще один… Стреляли с крыши.
Не сговариваясь, все кинулись врассыпную, прижались к степам.
— Таранов, Минин — во двор!.. Федунов, Зернов, — остаетесь здесь!.. Палин, за мной, на чердак!.. — скомандовал Алексеев.
— Да вон же они, вон — по «пожарке» спускаются, двое… — закричал Федунов.
— Тихо, тихо, Палин, — зашептал Алексеев. — В такой темноте углядел… Давай за угол. Пусть спустятся ниже…
Двое были уже у самой земли, когда с разных сторон к ним кинулась вся группа. Отстреливаться было бесполезно.
— Бросить оружие! — скомандовал Алексеев. Звякнули о булыжник револьверы. — Теперь спускайтесь. Федунов. Палин, обыскать! Я к Фокину.
И только сделал шаг, как в спину ударил резкий выкрик Федунова:
— Алексеев!..
Он инстинктивно бросился наземь, и в то же мгновение раздался выстрел, пуля пискнула там, где только что было его тело.
Короткая схватка, вскрик…
Алексеев вернулся обратно, подошел вплотную к задержанным.
Перед ним стояли два человека в наглухо застегнутых пальто, оба в смушковых шапках и хромовых сапогах. Позади одного, приставив револьвер к спине, сопел Минин, второму заломил руку Федунов. Его лицо было знакомо.
— Гад, второй пистолет имел, — пояснил Федунов.
— Этот стрелял? — спросил Алексеев у Федунова.
— Да, да, я стрелял! — со злобой и вызовом выкрикнул тот, которого держал Федунов. И дернул шеей, забавно скривив нос.
Память Алексеева отчетливо высветила: февраль, «Предвариловка», ротмистр Иванов, а в углу капитан…
— A-а, старый знакомый… Ну, дела, ребята. Это ж «фараон», в «Предвариловке» меня держал. А фамилия…
Алексеев напряг память.
— Капитан Ванаг. Не морщи лоб, мерзавец, все равно не вспомнишь.
Подбежал Таранов:
— Фокина наповал, в голову…
Скоринко кинулся на двоих, но Алексеев ухватил его за рукав, остановил.
— Вы поняли, капитан, что убили красногвардейца?
— Отлично. Жаль, что не тебя, мерзавца. В тебя ведь целил, да темно…
Алексеев удивился.
— В меня?!. А как же вы меня узнали, капитан?
— А вон фонарь… У меня абсолютная зрительная память. И голос… У меня абсолютный музыкальный слух, знаете ли. На скрипке играю.
Капитан юродствовал.
У Алексеева запекло в груди, заломило глаза.
— Отыграли. Это абсолютно точно. Предлагаю обоих расстрелять, — сдерживая накипевшее бешенство, проговорил Алексеев. — Другие мнения?
Красногвардейцы молчали.
— Минин, Федунов — отойти в сторону. Зернов, Палин, приготовиться! — скомандовал Алексеев.
В это время пьяные голоса, которые еще недавно слышались вдалеке, вдруг стали быстро нарастать, вырвались из-за угла квартала, из-за стен зданий и превратились в рев. В направлении к стоявшим, грохоча сапогами по мостовой, матюгаясь и кому-то угрожая, неслась огромная пьяная толпа.
Двое кинулись бежать, но через несколько секунд стояли снова с заломленными за спину руками. Капитан злорадно хохотал, глядя на летящую толпу.
— Сейчас они вам покажут…
— Стой! — изо всей мочи закричал Алексеев. — Сто-о-п!
Но и сам уже почти не слышал своего голоса.
— Стрелять поверх голов! — приказал он красногвардейцам. — Огонь!
И кинулся навстречу толпе, на бегу стреляя из нагана.
Не сразу, но толпа остановилась. Задние, не видя, что происходит впереди, еще орали, толкали впереди стоящих, по постепенно утихомиривались: продолжавшие греметь выстрелы отрезвляли.
— Стоять на месте! — кричал Алексеев. — Не подходить! Кто двинется — стреляем без предупреждения!
— Ну, чего галдишь, гвардеец? Чего пужаешь? — выступил из толпы один. — Мы ж вас не трогаем. Нам только во-он там, за углом, в доме нумер 27 магазинчик господина Киселева… это… упорядочить надо.
— Вы приказ начальника особого комитета по борьбе с погромами Бонч-Бруевича знаете? — кричал Алексеев.
Толпа ярилась.
— Какого еще Бруевича?
— Народ свое берет!
— Какой еще приказ?
— Уйди с дороги, гвардеец, добром просим!
Скоринко выстрелил вверх. Чуть притихли.
— В приказе сказано: «Расстрел на месте».
Толпа забушевала.
— Не посмеете в народ стрелять!
— Айда, братва!..
