Дождь прекратился. Безвременно. В ночном лесу ухал и плакал филин. Отвязали коней. Не подсёдлывая, охлюпком, поскакали в сельцо. У Анисимовой избы остановились, привязали коней к дереву.
Ерёмка потоптался у двери. Тимоха оттолкнул его.
- Будя, чего пляшешь. Не затем ехали.
Ввалились в избу. Мельник с егерем подмяли сонного Анисима, связали. А тиун тем временем Настюшу за косу из избы выволок, кинул на круп коня, погнал из сельца. Тимоха с Власом за ним.
На крик пробудилось всё село. Всполошились мужики, вдогон кинулись, да Ерёмку с дружками ночь укрыла.
Узнал Анисим, кто его обидчики. Наутро, едва рассвело, отправился на княжеский двор. Долго дожидался тиуна. Тот заявился чуть не в полдень, весь взъерошенный, глаза с похмелья мутные. Увидел Анисима издалека, с коня соскочил, руки в бока упёр, спросил грозно:
- Чего надобно?
Подошёл Анисим поближе, взмолился:
- Отдай Настю…
- Какую такую? - оскалился Ерёмка.
- Аль не знаешь? К чему глумишься? Тебе потеха, а мне печаль.
Тиун нахально рассмеялся:
- Я тебя на поле упреждал, сам виновен.
- Добром прошу, - снова сказал Анисим. - Не доводи до княжьего суда.
Ерёмка рассердился, крикнул:
- Княжьим судом стращаешь? А этого не хотел? - и ткнул под нос Анисиму кукиш, - Я сам тут для вас, смердов, суд и расправа. Убирайся добром. Не был я у тебя и ведать ничего не ведаю!
Не стерпел Анисим, сжал кулаки, кинулся на тиуна. Тот взвизгнул, отпрянул. На подмогу Ерёмке кинулись холопы. Избили Анисима, за ворота выволокли…
Пошёл Анисим в Кремль правды искать у государя, но рынды не то, что в хоромы великокняжеские не впустили, ещё и взашей с высокого красного крыльца столкнули.
Не день и не два, до самого мая, травня-цветенья, мыкался Анисим в поисках Настюшки, да так и не нашёл.
Караульный мужик, что ночами сторожил княжеское подворье, сжалился над Анисимом, сказал: «Не ищи её здесь. Нет тут твоей Насти. Лихой человек тиун…»
День у Сигизмунда начинается поздно. Ещё король спит, а в передней уже толпятся паны, ждут королевского выхода. Переговариваются, подчас бранятся меж собой.
На второй день после сейма у панов только и разговоров, что об отъезде королевского маршалка. Обсуждают паны, шумят. Всех больше поносит Глинского Ян Заберезский.
- Гордостью обуян маршалок, оттого и правды не терпит! - кричит он, размахивая руками.
- От правды бежит, - подхватывают Яна в несколько голосов паны.
Седой воевода Лужанский поддакивает:
- Многими привилегиями наделён князь Михайло. Не оттого ль вознёсся высоко?
Заберезский подбежал к нему, затряс головой:
- Верны слова твои, воевода. Лишить Глинского привилегий!
- И земель! - в тон Заберезскому выкрикнул один из панов. Пан Радзивилл согласно покачивает головой.
За гомоном не заметили короля. Он остановился в дверном проёме, глаза сощурены.
- О чём спор, панове?
У Сигизмунда голос резкий, высокий.
Ян заторопился к королю, растолкал панов.
- Король и великий князь, маршалок Глинский отъехал из Вильно.
Сигизмунд нахмурился, недовольно оборвал:
- А разве паны литовские лишены вольностей? Эка невидаль, маршалок Михайло Вильно покинул. Так из за того всколготились, королю сон разогнали. - И уже спокойней добавил: - Вчера Глинский, завтра ты, Ян, либо ты, воевода Лужанский. Не стоит об этом речи вести, панове:
- Но, король и великий князь, - осмелился вставить слово Заберезский - Есть слух, что маршалок Михайло списывается с великим князем Московским…
- Истина ли это либо твои досужие вымыслы, Ян? - нахмурился Сигизмунд.
- Мои люди донесли, вчерашней ночью у Глинского был князь Курбский, - приложил руки к груди Заберезский. - К чему?
Сигизмунд щипнул тонкий ус, задумался. Паны смолкли, с короля глаз не сводят. Наконец, обращаясь к Заберезскому и Лужанскому, Сигизмунд проронил:
- Вам, панове, препоручаю догляд за маршалком. Да и с князя Курбского глаз не спускайте. Русского князя не дозволяю пускать из Вильно. Але вознамерится ехать, силой ворочать. Холопов его тоже перехватывать, коли посылать князь Курбский вздумает на Русь.
Всю неделю караулил Анисим, когда Ерёмка с Тимохой на мельницу отправятся. Под воскресный вечер увидел, как сели они на коней, выехали из княжеской усадьбы. Анисим за ними следом поспешил. Шёл, дороги не разбирая. Местами ноги по щиколотку в грязь вязли. Лапти размокли, скользко. Сокращая путь, свернул на лесную тропу. Затрещали под ногами сухие ветки. Смеркалось. В лесу темнело быстро. Анисим торопился, боялся с пути сбиться. Запыхался. Из леса выбрался уже у самой мельницы. Под деревом кони привязаны. Завидели человека, заржали. Анисим обрадовался. Значит, не ошибся, сюда тиун с егерем путь держали. Спрятался в кустах. Из мельницы вышел Влас, постоял. Слышит Анисим, Ерёмка мельника позвал:
- Кого там принесло? Кони волнуются.
- Да никого, - ответил Влас. И сам себе сказал: - Зерна нешто засыпать коням.
- Не надобно, - подал голос Ерёмка, - скоро ворочаться будем.
