Василий III полностью

Взаимное притяжение России и Крымского ханства в 1518 году достигло своего апогея: крымская дипломатия употребила применительно к Василию III титул Белый царь(правда, системой это не стало) [197]. Крым был в этом не одинок: такое титулование встречается в грамотах греческих иерархов с Православного Востока. Кроме того, в грамоте наместника турецкой крепости Азов к Василию III от октября 1523 года говорилось: «Государю великому князю Василию Ивановичу всеа Русии, всесветлому государю Белому царю, холоп твой Магометбек азовскый государю своему низко челом бьет» [198].

Что означала эта титулатура? Интерес к трактовке данного выражения был уже у европейских современников. Одним из первых его пытался истолковать Сигизмунд Герберштейн: «Некоторые именуют государя московского Белым царем ( Albus rex, weisser Khunig). Я старательно разузнавал о причине, почему он именуется Белым царем, ведь ни один из государей Московии ранее не пользовался таким титулом… название „белый“ они никак не могли объяснить. Я полагаю, что как (государь) персов ( Persa) называется ныне по причине красного головного убора Кизил-паша ( Kisilpassa), т. е. „красная голова“, так и те именуются белыми по причине белого головного убора» [199].

Очевидно, что данное объяснение было слабоватым. Несколько более весомую, но абсолютно фантастическую версию выдвинет в конце XVI века английский дипломат Дж. Флетчер: «Царский дом в России имеет прозвание „Белый“, которое (как предполагают) происходит от королей венгерских… русские полагают, что венгры составляют часть германского народа, тогда как они происходят от гуннов» [200]. То есть он приписал Рюриковичам… происхождение от венгерской королевской династии Бела!

На самом деле для восточной политической мысли Белый царь— это независимый царь, не обложенный данью. Историк А. Соловьев так объяснил этот термин: «В XV веке северо-восточную Русь всё чаще начинают называть „Белая Русь“. Этот термин восточного происхождения обозначает „вольную, великую или светлую“ державу, тогда как противоположный ей термин „черная“, которым в это время иногда называли Литовскую Русь, значит „подчиненная, меньшая“ страна» [201].

Судя по контексту употребления данного титула восточными странами, перед нами явно почетный, возвеличивающий термин, связанный с традиционными восточными высокими наименованиями правителей. На Руси в XVI веке он был не востребован, зато в XVII веке входит в титул Романовых, но в связи с совсем другой ситуацией и с другой семантикой — после присоединения Белоруссии. Но показательно, что Василий III был первым русским правителем, кого на Востоке именовали Белым царем, пусть пока не в качестве титула, а в качестве комплимента.

В свою очередь, Василий III усваивал кое-что из восточной политической культуры. Историк М. А. Усманов обратил внимание, что он активно употреблял в переписке с мурзами и татарскими князьями выражение «слово мое» («посылаю вам слово мое», «слово мое то» и т. д.). Оно было характерным для ханских ярлыков, адресованных нижестоящим лицам [202]. То есть Василий III, используя татарскую лексику, пытался утвердить себя по отношению к татарской знати в статусе, равном ханскому!

Однако в глазах татар этого статуса он так и не смог достичь: ни разу ни в одной грамоте татары не назвали его «вольным человеком» — это высшее на Востоке определение полагалось лишь для крымского хана. В глазах наследников Золотой Орды русские все равно были им не ровня. Их уже нельзя было нагнуть, как во времена ига, но еще было можно презирать — как холопов, случайно освободившихся от зависимости от более высокоразвитых господ. Такими глазами смотрели из Бахчисарая на Москву.

16 сентября 1518 года Василий III отправил в Крым очередной проект договора — шертной грамоты. Основной его смысл заключался в установлении единой русско-крымской политики по отношению к Великому княжеству Литовскому и Астрахани [203]. В основном он повторял проект договора 1515 года с незначительными изменениями. Часть из них касалась предоставления Крымом гарантий уважительного отношения к послам. Эта поправка была порождена печальной судьбой посольства И. Г. Мамонова, которое страшно унижали и оскорбляли, а сам Мамонов так и умер под Перекопом 12 июня 1516 года.