Турецкий путешественник Эвлия Челеби в XVII веке дал характеристику крымским татарам и их роли среди мусульманских народов, которая вполне приложима и к XVI веку: «В какую бы сторону они ни обратились, они всегда выходят победителями и приносят в землю неверных беспокойство и суматоху. Все неверные в своих странах боятся татар… На все четыре стороны света они идут на государства неверных, обреченных попасть в ад, грабят их и уводят, стенающих, в плен. Они захватывают детей и взрослых, жен и дочерей. Пленников с разбитыми сердцами и связанными ногами они всячески мучают, кормят их конской кожей, внутренностями и кишками. Всех неверных с детьми и родственниками они отправляют в земли ислама, где те удостаиваются счастья быть обращенными в мусульманство… Татарский народ — это народ беспощадный. С помощью Бога они стали мощной преградой рода османов, и со всеми неверными они ведут битвы, сражения, войны и смертоубийства».
Войны и смертоубийства на южном направлении в течение всего XVI века были составной частью русской истории. Остановить их можно было только грубой силой. Силой русского оружия. Поражение в первом же набеге несколько смутило Менгли-Гирея. В августе 1508 года он подписал с Россией мирное соглашение и в 1510 году совершил набег на своих недавних союзников — Великое княжество Литовское. Остановить наступление татар король смог только откупом — в 1511 году в Крым из Литвы привезли 4500 золотых. В обмен на эти деньги Сигизмунд I просил татар напасть на Русь… Началось то, что историки в будущем назовут «крымским аукционом»: хан торговался то с Москвой, то с Вильно, вымогая деньги и политические выгоды под угрозой военного нападения. Сфера была весьма доходной, недаром «аукцион» бесперебойно работал весь XVI век…
Первые политические вызовы были Василием III пережиты с разной степенью благополучности. Казань стала проблемой на востоке, Крым — на юге. Михаил Глинский не смог снабдить Россию очередной порцией земель Великого княжества Литовского, зато эмигрировал сам. Все это было далеко от успеха, но в то же время некритично. В начале XVI века на татар как на врагов в России уже смотрели спокойно. Русские знали, что их можно и должно бить. Ну, новые враги, ну, будем воевать — что тут необычного и страшного для московского боярина или тульского служилого конника? Тем более что русско-литовская война 1507–1508 годов все же закончилась дипломатической победой России, да и Казань поспешила попросить прощения… В поражении мятежа Михаила Глинского был и свой оттенок приятности — если бы он прибыл в Россию в блеске славы победителя, а не униженным пораженцем и смиренным просителем, то мог доставить великому князю куда больше неприятностей.
Василий III мог перевести дух. Самое время было оглядеться вокруг, прислушаться к себе: а каково это — быть великим князем и государем всея Руси? Поэтому приглашаем читателя порассуждать о том, как же жили в начале XVI века московские монархи. О чем думали, что было предметом их переживаний, горестей и радостей? Как строили распорядок своей жизни? О чем беспокоились в первую очередь, о чем в последнюю? Ведь не о крымских же татарах, в самом деле, Василий III размышлял с утра до ночи!
Прежде всего, попробуем описать, так сказать, повседневную среду обитания Василия III. Великий князь жил или в Кремле, или в одном из своих великокняжеских сел-резиденций. Сохранившийся до наших дней Московский Кремль строился итальянскими мастерами под началом Антонио Джиларди (Антон Фрязин русских летописей), Пьетро Антонио Солари (Петр Фрязин) и Марко Руффо (Марк Фрязин) как раз в конце XV — начале XVI века, в 1485–1516 годах. Стены белокаменной крепости эпохи Дмитрия Донского (1359–1389) были перестроены и обложены красным кирпичом. Общая протяженность стен — 2235 метров, высота от 5 до 19 метров, толщина — от трех с половиной до шести с половиной метров. Твердыня образовывала неправильный треугольник с девятнадцатью башнями по периметру (девятнадцатой, последней, была Кутафья, предмостное укрепление, вынесенное за линию стен).
Мы можем себе представить Кремль того времени, если мысленно заменим у современных кремлевских башен их каменные и черепичные шатровые навершия (построены в конце XVII–XIX веке) на традиционные древнерусские деревянные шатровые крыши. А вот вид стен более похож на изначальный. Они сразу же были ограждены парапетом и зубцами-мерлонами по типу «ласточкин хвост», толщиной 65–70 сантиметров, высотой 2–2,5 метра. Ширина боевого хода по стенам была от двух до четырех метров. Чтобы на стенах не образовывались лужи и стража не хлюпала бы по ним весной и осенью, на всем своем протяжении стены снабжены по бокам боевого хода стоками воды в виде желобов и труб. Всего на стенах Кремля сегодня, после всех перестроек, сохранилось 1045 зубцов.
