К слову будет сказано, что освобождение из-под ареста Лурье по указанию Ягоды было возложено на А. Артузова. В соответствии с внутриведомственными правовыми актами он должен был провести служебное разбирательство по этому ЧП, опросить Соломона, получить от него письменное объяснение, провести ревизию деятельности кооператива, опросить его работников и т. д. После — доложить материалы Ягоде. Скорее всего, ничего этого сделано не было. Но А. Артузов не мог не догадываться, что чудесное «воскрешение» Соломона из-за стенок гестапо невозможно объяснить некой взяткой! Санкцию на проведение подобного рода оперативное мероприятие — взятие сотрудника иностранной разведки на контрабанде — даёт высокопоставленное лицо полиции, которое согласует этот вопрос с МИДом, чтобы избежать дипломатических осложнений. Поэтому в курсе планируемой акции находятся несколько ответственных руководителей. И трудно допустить мысль, чтобы кто-то из них, я уже не говорю о простых операх-исполнителях, узнав, что объект (Лурье) отпущен на свободу за взятку, не доложил бы по инстанции об этом служебном преступлении, учитывая немецкую природную страсть к доносительству (впрочем, как и у американцев).
Почему А. Артузов не доложил В. Менжинскому об этом «странном» инциденте с Лурье, остаётся непонятным. Возможно, хотелось всё-таки «прийтись ко двору»?! А возможно, здесь уже тогда было что-то более глубинное и печальное для всех задействованных лиц и для страны тоже…
К этому стоит добавить, что в конце 20-х годов ОГПУ получило точные сведения о том, что Соломон Яковлевич работает на немцев. Но его «прикрыл» Ягода, сообщение нашего заграничного источников уничтожил, всем сотрудникам, имевшим отношение к этой теме, приказал молчать. А агенту немцев в ОГПУ устроил «выволочку». Почему?! Ответ очевиден — к тому времени и Ягода уже работал на немцев!
Мы были вынуждены сделать небольшой экскурс в историю ОГПУ и поближе познакомиться с конкретными персоналиями, чтобы попытаться найти объяснение причины, по которой нашему ценному агенту ОГПУ В.Д. Недайкаша под любым предлогом отказывали в выдаче заслуженного вознаграждения. Выдавали лишь обещания. Но «Жук» не терял надежды, верил и надеялся, что на очередной встрече оценят его информацию и личный вклад в дело «разоблачения» вражеских агентов, которых он же и забрасывал десятками на территорию СССР.
Материалы (письменные и устные), предоставленные В.Д. Недайкаша в течение февраля — апреля 1934 года, были перепроверены, на их основе подготовлена соответствующая справка за подписью оперуполномоченного ИНО ГПУ УССР товарища Кисилёва и направлена в адрес начальника ИНО Карелина. В этой справке он отчитался в отношении резидентов, агентов и курьеров 2-го Отдела — всего 23 позиции. Из них 80 % сведений соответствовали действительности и не являлись ложными. В оценке некоторых из них Кисилёв конкретно указал: «Сведения заслуживают доверия», «Сведения верны и подтверждаются нашими данными», «Подобного рода исчерпывающие данные о методике работы разведки УНР получены нами впервые». На языке контрразведки это означает, что информация, представленная агентом ОГПУ «Жуком», носит особо ценный характер и подлежит использованию в оперативной деятельности[39].
Перепроверка и оценка материалов агента проводилась на основе указания Слуцкого от 9 марта 1934 года, в котором он потребовал: «…проверить путём частичной реализации данных им материалов…» Под реализацией понималось, в случае подтверждения, указанных лиц арестовать или начать осуществлять оперативное наблюдение и изучение на предмет вскрытия их враждебной деятельности и дальнейшего использования в оперативных играх с вражескими разведками[40].
Вполне допускаем, что получив в апреле оценочное заключение оперработника по материалам, представленным «Жуком», Карелин тут же «отчитался» перед Москвой (Слуцким) в надежде на активизацию работы с В. Недайкашей и получения очередной партии «исчерпывающих данных» о деятельности 2-го Отдела. Его вполне можно понять, так как дальнейшая перспектива работы с использованием таких ценных материалов позволяла планировать реализацию громкого шпионского дела, более весомого, нежели «Шахтинское дело» или дело «Весна». И как результат — карьерный рост, звания и иные материальные блага… А может, и переехать служить в Москву, как это «повезло» бывшему начальнику ГПУ УССР В.А. Балицкому[41].
Балицкий Всеволод Аполлонович
