Одним из главных очагов Смуты была Рязань. Прокофий Ляпунов вернул Переяславль Рязанский под власть Шуйского. Однако ему не удалось замирить рязанскую деревню. В 1611 г. посадские люди из Рязани жаловались, что в 1606—1611 гг. по их, рязанцев, «дворишкам стояли рязанцы, дворяне и дети боярские, з женами, и з детми, и с людми пять лет... да нынче... стоят по нашим же дворишкам мимо своих поместий», тогда как крестьяне из этих поместий «во все те во смутные годы... в государеву казну никаких податей не давали».
Несложный расчет показывает, что крестьяне перестали платить подати в казну начиная с 1606 г.
Самозванцы и их приверженцы не обещали крестьянам восстановить старинный Юрьев день, но их призывы сулили крестьянам ощутимые выгоды. Уже «царь Дмитрий» призвал крестьян к отказу от повиновения узурпатору князю Василию и объявлял изменниками всех помещиков, служивших ему. Государевы лиходеи не имели права взимать оброки с верных «Дмитрию» крестьян.
Рязанские дворяне стояли на постое во дворах у рязанских посадских людей по той простой причине, что не смели вернуться в свои поместья, так как не могли заставить крестьян «слушаться во всем» (формула послушных грамот), платить оброки и исполнять натуральные повинности.
Крестьяне помнили, каких милостей и льгот они удостоились при воцарении Бориса Годунова. Василий Шуйский не мог следовать его примеру, так как унаследовал от Лжедмитрия I пустую казну.
1606 год был неурожайным, и попытки властей взыскать налоги и недоимки грозили деревенскому населению полным разорением. Присяга на имя царя Дмитрия Ивановича освобождала крестьян от всех поборов, по крайней мере на первых порах. Смута в государстве разрасталась.
Непонятный на первый взгляд расцвет самозванщины после поражения Болотникова имеет свое объяснение.
Бегство дворян и членов их семей из своих имений под защиту государевых крепостей происходило во многих местах. В Москве правительству пришлось взять на себя заботу о прокормлении детей боярских и дворян, искавших прибежища в столице. По боярскому приговору одним беженцам выдавали деньги и корм в Разрядном приказе, других прикрепляли к монастырям. Кормовые деньги раздавали ежедневно на членов дворянских семей и на холопов. Царский указ определял норму выдачи корма беженцам «детей боярским и женам их по полуосьмине ржи да по полу осьмине овса».
Когда власти пытались пустить в ход силу и заставить крестьян платить, сборщики наталкивались на вооруженный отпор. В октябре 1607 г. рязанский воевода Юрий Пильемов с тревогой извещал царя Василия, что «в Рязанском уезде во многих местах... изменники воры, пронские и Михайловские мужики, воюют от Переславля (Рязани. — P.C.) в двадцати верстах, а... за теми воры посылати неково — дворян и детей боярских... мало».
Яркую картину крестьянского бунта рисует источник более позднего происхождения, повествующий о событиях 1608—1609 гг. Воевода Великих Лук Федор Михайлович Плещеев, приспешник самозванца, горько жаловался полякам на то, что взбунтовавшиеся мужики не признают никакой власти и не только не платят подати и оброки, но сами грабят дворян: «Наши собственные крестьяне нам панами стали, нас самих умерщвляют, убивают, жен, детей и имущество наше себе берут. Здесь на Луках воеводу... на кол посадили (1608 г. — P.C.), бояр лучших били, повешали и истребили, и теперь всем сами крестьяне владеют. А мы из их рук, хотя мы и воеводы, на все смотрим».
Воевода Плещеев имел основание сетовать на свое полное безвластие, поскольку, по его собственным словам, при нем вовсе не было воинских людей, а были одни мужики. Там, где в городах имелись дворянские и стрелецкие гарнизоны, картина была иной.
Какими бы ни были жалобы дворян, они единичны и не дают оснований для вывода, будто мужицкие бунты охватили всю территорию, подвластную самозванцам. Тем не менее отказ крестьян платить налоги и оброки, грабеж н убийства дворян создали в стране обстановку хаоса и анархии.
По Уложению 1607 г. землевладельцы, которые могли подтвердить владельческие права ссылкой на последнее общегосударственное описание, получили право свозить беглых «с женами, и з детми, и со всеми их животы». Незаконные владельцы должны были вернуть чужих крестьян в течение полугода. Нарушение срока каралось штрафом «за приим» (10 рублей «на царя государя») и «за пожилое» (на год «по три рубли» за одного крестьянина). Функции розыска беглых впервые были возложены на уездные власти, в обязанность которых вменялось проведывать о новоприходцах по всему уезду.
Уложение 1607 г. оказало определенное влияние на события своего времени. Но оно не могло быть претворено в жизнь. В стране царил хаос, вызванный гражданской войной. Повстанцы контролировали обширные территории. Осуществить сыск беглых в уездах, охваченных восстанием, было попросту невозможно.
