Василий Сталин. Сын «отца народов» полностью

Ладно, Сбытов — свидетель пристрастный и, как мы помним, написал Сталину письмо о недостатках в ВВС, явно направленное против Новикова. Но вот у Хрущева с Александром Александровичем никаких счетов как будто бы не было. Однако пристрастие Главного маршала авиации к Бахусу Никита Сергеевич в своих мемуарах однозначно подтверждает: «Я хорошо знал Новикова. Он командовал ВВС Советской Армии большую часть войны и во время Сталинградской битвы приезжал к нам в штаб. У него были недостатки. Он пил, возможно, больше, чем ему следовало…»

А главный штурман ВВС генерал Б. В. Стерлигов прежде не считал зазорным выпить вместе с Василием Сталиным. В той части мемуаров, что осталась в рукописи, Борис Васильевич вспоминал, как в 44-м им вместе с Василием довелось ехать на фронт в поезде Главного маршала авиации Новикова (тогда Александр Александрович, как видно, ничего против такого соседства не имел): «Вошли мы в вагон и скоро, по примеру Главного маршала, разошлись по своим купе на отдых (с употреблением немалой толики водки, коньяка и иных горячительных напитков. — Б. С.).

— Войдите, — сказал я, и в дверях показался небольшого роста рыжеватый полковник в авиационной форме, в котором я сразу узнал сына Сталина — Василия.

Я откровенно изумился его появлению, так как на перроне в Москве при отправке нашего эшелона Василия не видел.

— Разрешите, генерал, скоротать с вами время? — спросил полковник, и тут же вслед за ним в купе протиснулся какой-то грузин в форме лейтенанта.

Василий распорядился:

— Коба, сообрази…

Коба исчез, но скоро появился с водкой и закуской.

После двух-трех рюмок мы разговорились. Василий посетовал на отца, на свой арест на слишком большой срок (после злополучной рыбалки. — Б. С.), но потом примирительно, как-то по-мальчишески заключил:

— Ничего, я ему еще покажу!»

Стерлигов представляет дело так, что чуть ли не впервые пришлось выпивать ему с Василием Сталиным. Но некоторые детали говорят, что — не в первый раз. С чего бы это полковник заглянул в купе именно к Борису Васильевичу, а тот, в свою очередь, нисколько не удивился этому визиту. Удивился только, откуда Василий взялся, раз на перроне его вроде бы не было. Чувствуется, что многие из высоких чинов ВВС (и не только ВВС) за честь считали разделить рюмку с полковником Сталиным, надеясь, что замолвит за них словечко перед грозным отцом. Такие застолья еще больше развращали Василия. Он уверовал, что любая выходка сойдет ему с рук.

Конец войны Василий Сталин встретил в Германии. Мирная жизнь оставляла больше времени для веселого отдыха в кругу сослуживцев. У полковника Сталина оказались и немалые возможности для того, чтобы поживиться трофейным добром. В его распоряжении имелись самолеты, которыми можно было бесконтрольно возить в Москву и мебель, и картины, и дорогие сервизы, и много других хороших и разных вещей, созданных руками трудолюбивых и умелых немцев.

Произошли перемены и в личной жизни сына Сталина. Светлана Аллилуева вспоминает, как Василий сообщил отцу о причинах своего развода с Галиной Бурдонской: «Когда Василий сказал ему, что развелся с первой женой «из-за того, что с ней не о чем говорить», отец расхохотался: «Ишь ты! Идейную захотел! Ха! Знали мы таких идейных… селедок, — кожа да кости!» Это было при мне; но вслед за этим отец и сын пустились в непристойную дискуссию (очевидно, на тему, кто каких предпочитает: толстых или тонких. — Б. С.), и я ушла». Как утверждает Светлана, «отец вообще не проявлял интереса и симпатии к образованным женщинам. Он не выносил гувернанток, которых мама брала в дом… Отцу вообще был свойственен крестьянский взгляд на многое, — узкий практицизм, недоверие к «учености». Он часто повторял в последние годы своим комендантам: «Разогнать вас всех надо, ни черта не умеете! Простая крестьянка лучше готовит и лучше вас вела бы хозяйство!» И я думаю, что круглолицая курносая Валечка, прослужившая у него экономкой последние восемнадцать лет, вполне соответствовала его идеалам женщины в доме; она была дородна, опрятна, ловко прислуживала за столом и не пускалась в разговоры».

Сталинская экономка Валентина Истомина запомнилась и Молотову. Он говорил Феликсу Чуеву: «В разные периоды разные люди были. Грузинка одна старая была. Потом Валентина Истомина… Это уже на даче. Приносила посуду. А если была женой, кому какое дело?» И Вячеслав Михайлович и Светлана Иосифовна, похоже, не сомневались в существовании интимных отношений между Валей и Иосифом Виссарионовичем.