К обеду, когда солнце поднялось над головой, а конская шкура покрылась темными пятнами от пота, Михайло, приостановив своего коня, завертел головой.
– Ты че? – спросил Василий, недоуменно поглядывая на дядьку.
– Кони притомились, – ответил он, – да и у меня в пузе совсем пусто, того и гляди к хребтине присохнет, – не без смешка сказал дядька.
Выбрал он веселую, заросшую разными травами поляну, которую рассекала небольшая журчащая речушка. Михайло ловко, несмотря на глубокий возраст, спрыгнул с лошади. Снял притороченные к седлу мешки. Разнуздал коня. Глядя на него, это проделал и Василий. Стреножив лошадей, они пустили их пастись. Михайло подошел к речушке, встал на колени и стал пить. Напившись, омыл лицо, вытер его подолом рубахи.
– Фу-у, – выдохнул он, – хорошо-то как, господи!
Потом, что-то заметив, он быстро разделся и полез в воду. Через какое-то время раздался его радостный голос:
– Василий! Лови! – И выбросил увесистого налима, выдернув его из-под камня.
Рыбина, шлепнувшись на землю, какое-то время лежала неподвижно. Затем вдруг так резво подскочила вверх, причем в сторону речушки, что еще мгновение, и она оказалась бы в спасительной воде. Василий, не раздумывая, метнулся к ней, в полете напоминая хищника, распростертого над своей жертвой. Схватив налима обеими руками, он не смог его удержать. Тот, скользкий, будто смазанный салом, выскользнул из его рук. Василий вновь настиг его у самой кромки воды.
– Ты хребтину, хребтину ему ломай, – орет дядька, – а то уйдет!
Легко сказать – ломай. А он скользкий, не удержать. Ногой Василию удалось отбросить его от берега. Схватив на берегу гальку, он раздробил рыбине голову.
Не успел Василий справиться с первой рыбиной, как Михайло выбрасывает на берег второго налима. С ним князь поступил проще. Сразу ударил его по голове. А потом полез в реку.
– Дядька, покажи, как ты ловишь.
Пришлось старому учить князя. Какова было неописуемая радость Василия, когда он вытащил за жабры рыбину в треть его роста.
– Вот ето добыча! – радостно заорал Михайло.
Потом они хлебали наваристую уху. Вкус придавала речушка, запах нескошенных трав, далекий шум леса.
– Красотища! – орет Василий, уплетая кусок рыбины.
Насытившись, они подремали на бережку под шумок речушки. Разбудили кони, пришедшие на водопой.
– Василий, пора! – потряс он князя за плечо.
Полдороги Василий рассказывал улыбающемуся дядьке, как он нащупал рыбину, осторожно, чтобы не вспугнуть, вел по ней пальцами до самой головы, как ловко вцепился в жабры.
Незаметно подобрался вечер.
– Че, – кивая на какое-то озерко, сказал Михайло, – здесь и заночуем.
Стреножив коней, Михайло пошел собирать дрова, чтобы их хватило на ночь. Дядька спал чутко. Старый воин не мог забыть этой привычки. Если есть опасность в походе, сон сам бежал от него. Проснулся он в середине ночи. Костер прогорел, и он бросил в него несколько заготовленных кряжей. Посмотрел на князя. Ночная прохлада заставила юношу сжаться в клубок. Дядька набросил полушубок на Василия. А утром, когда начало светать, поднялся такой птичий гомон, по всей видимости, они торопились рассказать друг другу о своих снах, что спать было невозможно. Проснулся и Василий. Пригревшись под шубейкой, ему не очень хотелось вылезать наружу.
Заметив, что Василий не спит, Михайло отеческим тоном сказал:
– Сынок, поднимайся. Ловим коней – и в путь, а то запоздаем и ночью придется хозяев поднимать.
Чем хорош был Василий, все же негу он не любил. После таких слов князь решительно отбросил шубейку, разделся донага и бултыхнулся в озеро. Когда выскочил на берег, от утренней прохлады его кожа стала походить на гусиную.
– Держи. – И Михайло бросил ему тряпицу.
Василий обтерся, облачился в одежду, набросил кафтан на плечи, и тело вдруг вспыхнуло «огнем».
– Може, перекусим? – спросил он неуверенно.
– Давай! – И Михайло из торбы достал вяленое мясо, сало, краюху хлеба.
Быстро пожевав, они тронулись в путь.
К обеду они добрались до Серпухова. О том, что подъезжают к городу, объявил Михайло.
– Вот и Серпухов. – Он кивнул головой на почерневший от времени крепостной частокол, за которым виднелись купола церквей и крыши домов.
Подъезжая ближе, Василий удивился:
– Чем-то на Москву смахивает, – сказал он, – смотри, точно по посаду едем. Избы таки. А тама – крепость. Только у нас стены кирпичные, а здесь дубовые.
– Ниче, – заметил Михайло, – они соорудят и кирпичные, город-то молод еще.
Ворота были растворены настежь, и они спокойно въехали вовнутрь города.
– Туды поедем. – Михайло кивнул на видневшуюся вдали церковь.
И он не ошибся. Напротив нее возвышались хоромы, выглядывающие из-за частокола.
Мимо проходила какая-то бабенка с сумой, наполненной овощами.
– Эй, – крикнул ей Михайло, – это хоромы князя? – И он показал на запертые ворота.
– Ен, – ответила та, заспешив прочь.
Подъехав, Михайло спрыгнул и, подойдя к ним, загремел кулачищем. За воротами поднялся собачий лай. Вскоре послышался чей-то голос:
– Чего надоть? Князя нетути.
– Зато тута великий князь Московский! – пробасил Михайло.
