Побывал, назад вернулся,Отставать — беда! — не смей,На ходу — переобулся —И опять туда, где смерть.49-52 Так в пути, в горячке боя,На привале и во сне,В нем жила сама собоюРечь к родимой стороне.
К
После 56 И за первой переправойВ укрепленной полосеДом родной остался вправоОт Варшавского шоссе.
А, К
После 68 На объездах третью скоростьЗапускали шофера —Только гнулся свежий хворост —Выезжали на-ура.С тяжкой медленною дрожьюПушки шли по бездорожью —Там, где трактор не берет, —Два не тянут — там народ!И над жаркой тучей пыли,Крывшей траву и хлеба,Над дорогой бомбы выли,Горизонтом шла пальба.От пожара до пожараПо земле ступал огонь.И земля, дрожа, дышала,Как упавший с ходу конь…
А, К
Окончание главы «Отчий дом»:
89-92 Но теперь в бою ль, на марше,Иль на травке, где привал,Командир и воин старшийВ шутки эти не встревал.Он курил, смотрел не строго,Думой занятый своей,За спиной его дорогаВо сто раз была длинней.И молчал он не в обиде,Не кому-нибудь в упрек.Просто — больше знал и видел,Потерял и уберег.Шел вперед Василий Теркин,День и ночь спешил на Днепр,Оставляя для уборкиЗа собою пыльный хлеб.До сих пор судьбой хранимый,Шел герой из боя в бой,Край родимый, край любимыйОставляя за собой.Дом, березку со скворешней,Коль судить по старине.И уже он был нездешний,Был, как всюду, на войне.— Мать-земля моя родная,Год иной, пора иная,Отчий край, свободный край,Здравствуй вновь и вновь прощай.Не в плену тебя жестокомПо дороге фронтовой,А в родном тылу глубокомОставляет Теркин твой.И по той дороге браннойОн идет, глядит вокруг,Уголок земли сохранныйРедко где встречая вдруг…Пыль, щебенка, головешки,Рваной жести скорбный стон,Бедных беженцев тележки,Стоном стон — из горла вон!Хватит, кажется? Довольно?Сыт земляк, душа полна:Лучше тещи хлебосольнойВсюду потчует война?Нет, еще в краю родимомНадышись тем горьким дымом.Злей не будешь? Зол и так?Будешь, будешь злей, земляк.Потому, земляк, быть может,Что и в горестной судьбеОтчий край еще дорожеИ еще больней тебе…Мать-земля моя родная,Сторона моя лесная,Ты осталась позади,Ты у воина в груди.Не твоя ль еще травинкаЗа шнурком его ботинкаС ним попала в Беларусь.Прощай, Ельня, прощай, Глинка,Жив останусь — ворочусь.Минул срок годины горькой,Не воротится назад…Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь, что ли…— Виноват…
