–
Кровь брызнула изо рта, когда мой мир вернулся в свое время, прогоняя призраков прошлого, от которых сдохнуть хочется, потому что этот друг, что обещал не использовать связь для причинения боли, медленно убивал меня. Друг, из-за которого у меня весь подбородок в собственной крови, обещал не использовать связь для причинения боли, потому что это низко.
Я думала, это конец, что ослабла полностью, и он прекратит, но Зен не собирался останавливаться – его магия невидимым металлом убивала меня изнутри, превращая мои внутренности в кровавое месиво.
Вспышка резкой, невыносимой боли ослепила меня. Выгнувшись, я кричала, и этот крик, который сорвался с моих окровавленных губ, грозился быть последним.
Как тогда в битве с отрогом.
Боль, которую причинял мне отрог, сейчас явилась вновь, только теперь это не когти дикой твари, а рука и сила некогда моего друга, который обещал не использовать связь во имя зла.
Выдохшись, я снова склонилась к земле, уперевшись руками о камень подо мной.
Подняв взгляд на Саймона, который неотрывно смотрел на меня красными от полопавшихся капилляров глазами. Боль (мягко сказать) ослабила меня, но ненависть, которая проснулась в моем сердце от неожиданного воспоминания нашего первого вечера после того, как мы сделали связанные рисунки, придала мне новый прилив сил.
Ярость была настолько сильной, что я практически перестала чувствовать боль.
Сжав сильнее кинжал, который до этого слабо болтался среди побелевших от напряжения пальцев, я, резко выпрямившись, быстро вонзила холодное серебро в Зена. Мой удар был вслепую, но, когда боль прошла, я поняла, что попала в цель.
– Это создано, чтобы сплотить нас, а не убить, – заговорила я, зная, что Зен все слышит. – И это будет ударом в спину, если использовать связь для того, чтобы навредить, – тело друга ослабло и рухнуло рядом со мной. Саймон это видел, потому что я неотрывно смотрела ему в глаза. Сначала они расширились в удивлении, потом зрачки заметались от меня к Зену, но, когда тело брата упало, его взгляд был прикован ко мне, и ненависть не только мне придала сил, но и этому, почти убитому Матвеем, тоже. Саймон вцепился в руки Матвея и попытался их раздвинуть, не отворачиваясь от меня, и, когда я почувствовала новый приступ боли в области татуировки, то слабо улыбнулась ему кровавыми губами. Я почти не чувствовала боли. – В жизни так не поступлю, это низко, – Саймон читал по губам, он знал, о чем я говорила. Он помнил, какие обещания мы давали друг другу в тот день, думая, что это просто шутка. – Кто нарушит правило, – продолжила я, горя праведным гневом, – тот умрет от рук пострадавшего, – тогда мы смеялись над этим, ведь шутка, зачем нам убивать друг друга? А сейчас, вонзив кинжал глубже в тело Зена, окрашивая свои бледные пальцы его алой кровью, я сдерживала данное, когда-то слово.
Из нас троих, слово сдержала только я.
– Что ты сделала?! – кричал Саймон, вырываясь из рук Матвея.
Оторвав взгляд от него, я посмотрела в глаза Зена, который с трудом сфокусировался на мне.
– Они мне говорили, что вам стоит дать шанс, – сказала я не своим, чужим голосом. – Но я жалею, что не пристрелила тебя в кабинете. Я выполнила свое обещание, Зен Эрик Хадзис.
Медленно вытащив кинжал из Зена, я в последний раз посмотрела ему в глаза, и взяв его с другой стороны, одним ударом, что пришелся ему в правую сторону лица, обезопасила себе путь вперед.
Встав на трясущиеся ноги, я схватилась за левый бок, что разъедало остаточной болью страшной судороги, стянувшей сердце. Ярость придала сил, но ранения были опасными, и без чьей-то помощи они не затянутся, а сейчас не самое время записываться к кому-то на прием.
Я побежала в сторону второго брата, который уже вырвался из рук Матвея, и сейчас они дрались врукопашную с элементами магии. Заметив меня, Саймон оставил Сперанского и кинулся мне навстречу, выкрикивая несусветную брань.
Матвей собирался бежать за ним, но крик Алины привлек наше с ним внимание – она была ранена. Ее задели. Я почувствовала это, рыжая сейчас опять не контролирует нашу связь, и все, что чувствует она, чувствую и я.
«Я разберусь с ним», – быстро сказала я Матвею теперь и по нашей с ним безмолвной связи. Он застыл в центре между двумя огнями, не зная куда бежать, но одно чувство взяло верх на другим похожим, и Матвей побежал к ней.
– Саймон, – я сосредоточилась на противнике напротив меня.
