Падал я на траву сквера, а приземлился в мелкий ручей с глинистым дном и характерным запахом сивухи. На нас с бабой Верой сверху хлынула струя живой воды, попытался привстать, но тело не слушалось. В ту же секунду рядом с нами раскрылся огненный портал, и из него вывалился израненный Егорушка. Шевелиться я не мог, но зато очень хорошо видел, как откуда-то выбежал белый конь, весь охваченный золотистым сиянием, а на его спине лежала израненная серая волчица. Вслед за сказочным парнокопытным вышла Василиса, она наклонилась над бабой Верой, провела руками, и в ее ладонях осталась куча щепок, осколков и пуль. Следующий черед дошел до Егорушки, его некрупное тело тоже оказалось нашпигованным пулями, и где их так много поместилось? Дальше дошла очередь до волчицы, которую Николай держал на руках, а там Василиса занялась и моей спиной, наверное, пуль оказалось все-таки больше, чем пять, потому что в голове у меня все помутнело и сознание отключилось.
Очнулся я в бане на лавке, укрытый чистой простыней, рядом со мной сидела Василиса и держала меня за руку, сарафан у нее так и остался перепачканным кровью, видимо, она еще не успела даже переодеться, я попробовал привстать, но она меня остановила:
– Лежи, тебе рано шевелиться и говорить!
Легко сказать, что надо молчать, а вот выполнить такое сложнее: меня же просто распирало от вопросов, ответы на которые мне требовалось срочно задать:
– Баба Вера, она как? Выжила?
– Хранителя Заповедный лес защищает и лечит, так что Яга уже на ногах – пошла вместе с Анфисой новую ступу мастерить.
– А Ирина, библиотекарь, Егорушка?
– Все живы, выздоравливают.
Только тут я приподнял голову и увидел, что рядом со мной на лавках под такими же чистыми простынями спит вся наша ударная атакующая группировка за исключением бабы Веры.
– А Аркадий? Он же не вышел к источнику, его выручать надо! Ведь на его посту самый сильный прорыв боевиков произошел!
– Мерзкий тип, зря я его из жабы обратно расколдовала! Предал нас Аркашка, сдал с потрохами Кащею, считай, что вся операция из-за него провалилась.
Мне оказалось очень сложно поверить в такое, хоть Аркадий мне с самого начала не понравился, но записать человека в предатели – для этого нужны очень весомые доказательства!
– Ты уверена?
– Точнее не бывает. Он уже со мной связывался. Предлагал посредничество в переговорах с Кащеем и очень хорошие условия для капитуляции. Подонок.
От этих слов меня охватило какое-то липкое, неприятное состояние омерзения: я ведь с ним разговаривал, жал ему руку.
– И что ты ответила?
– Все, что знала из великого и могучего русского мата, то и высказала. Надеюсь, что на тихой речи это звучало ничуть не хуже, чем вживую.
– И что же теперь с этим Аркадием будет, он же давал магическую клятву верности клану?
– Кащей каким-то образом его от этой клятвы избавил, я тебе уже говорила, что предводитель Бессмертников – один из сильнейших среди ныне живущих волшебников.
– Что-то я не заметил, чтобы он хоть какое-то магическое мастерство там проявил. Ведь он как волшебник бездействовал?
– Не знаю почему, но он уже не первый раз делает упор не на свое мастерство, а на обычное оружие и наемников. Кащей в сквере применил какой-то сильный артефакт, гасящий магию, из-за него мы все оказались безоружными, только Иринка с Николаем еще могли что-то поначалу делать, а потом и их блокировало.
– И какая участь теперь ждет Аркадия? Пойдет в ученики к Кащею?
– Ты забыл, что у него ученицы только женского пола, для оказания определенного вида услуг, а участь у Аркашки окажется ох какая незавидная. Кащей любит вшивать слугам ампулы с ядом – длинные и тонкие трубочки из легкорастворимой пластмассы.
– Что-то вроде «торпеды», которую алкоголикам вшивают?
– Да, похоже. Только здесь наоборот – надо ежедневно принимать специальное средство, чтобы оболочка не растворялась.
– А если не принимаешь?
– Трубочка начинает потихоньку рассасываться, пропуская немного яда в кровь, и у человека начинаются боли, Кащей просто обожает за любую мелкую провинность лишать своих рабов таблеток, а потом смотреть, как они мучаются, унижаются и вымаливают у него противоядие.
– А если перетерпеть, то яд закончится?
– Если два дня не принимать препарат, то трубочки растворяются полностью, весь яд попадает в кровь, и человек умирает мучительной смертью. Вернее, он все два дня мучается, а только потом умирает.
– А если вырезать трубочки? – не унимался я.
– Они вшиваются магически и сильно связываются с внутренними органами, поэтому вырезать их хирургически, ничего не повредив, практически невозможно.
– Я же сразу говорила, что он фашист! – подала голос со своей лавки Ирина.
– Спи давай, – зашептала на меня Василиса, – вон Иринку разбудил!
С этими словами моя любимая провела своими чудесными пальчиками мне по лицу, и я опять провалился в сон.
