Повесть рассказывает о заражении неизвестной болезнью двух городов из разных эпох. Мифический город, погибший от этой болезни во времена Средневековья, незримо восстает перед лицом непознанного в умах и поступках жителей современного города.
Москва-Белгород 03.2013-03.2016
1
Пламя костра искрящимся знаменем, то взмывающим ввысь, подбадриваемым веселым треском еловых веток, то падающим ниц перед могучим дыханием ноябрьского ветра, разрезало толщу непроглядной тьмы. Небо затянулось холодным серым одеялом грозовых облаков, предвещая далекими раскатами грома веселую ночку.Сильный порыв ветра— и затрещали деревянные опоры палатки, стянутые намертво парашютными стропами.
Вокруг костра, прижавшись тесно друг к другу, сидели четверо парней и три девушки. Завывания ветра и грохотание ворчавших богов их не волновали. Веселая компания, вытянув промокшие ноги к костру, шумно и с хорошим аппетитом, который бывает у городских после длительного нахождения на природе, поедала парящую в черном котелке перловку с тушенкой.
– Все-таки молодец Леха, что вытащил нас сюда, сама бы я никогда не поехала! –запихивая в рот очередную полную ложку каши, звонко воскликнула худенькая девушка с немного всклокоченными, торчащими из-под толстой вязаной шапки, черными волосами. Покончив с кашей, она деловито подошла к котелку, и нагрузила себе еще одну полную тарелку.
– Смотри, как Анька уплетает, самая маленькая, а ест как мужик! – заржал здоровый парень на другом конце костра, добродушно толкнув своего соседа в бок.
– Завидно, да? – огрызнулась, показав язык, девушка в зеленой шапке.
– Да куда уж тебе, Витек, с ней тягаться, она полк солдат обожрет! – ответил сосед здоровяка, очерчивая в воздухе воображаемую огромную тарелку.
– Что выпристали, хороший аппетит— залог здоровья, – ответила с другого конца блондинка в красной шапке, осторожно отправляя в рот обжигающее походное блюдо.
– Да что ты, Наташ, мы с Коляном не придираемся, мы восхищаемся! –хором пробасили мужики.
– Своим примером будет демонстрировать пациентам отличный обмен веществ, ходячий стенд! – наигранно праздничным тоном добавил молодой человек в старой, потрепанной армейской ветровке. Чуть ссутулившись, он методично поглощал кашу, старательно пережевывая каждую порцию. Небольшие очки в черной оправе прочно вцепились дужками в темные, чуть вьющееся волосы; взгляд был немного напряженным, но в тоже время слегка удивленным, отчего он несколько походил на молодого преподавателя, разбирающего очередную ахинею в студенческих работах.
Аня, ничуть не смущаясь, продолжала наворачивать кашу, хитро поглядывая на ребят.
– Эх! Хорошо! – отставив тарелку, потянулась третья девушка, распустив по плечам светло-русые волосы. Собрав их в косичку, она огляделась, посмотрела внимательно на небо и твердо заявила.
– Значит так, пацаны спят в палатке, прекрасные дамы – в машине. Не хватало нам еще тут простудиться.
– А нас не жалко, а, доктор Орлова? – отозвался черноволосый парень, собирая у всех пустые тарелки.
– Тебя, Марат, уж точно не жалко, – ответила Ольга, поигрывая косичкой.
– Вот и вся любовь, жестокосердечная, как ты людей лечить будешь?
– Не беспокойся, нормально буду, – спокойно ответила Ольга, не обращая внимания на театральный гнев Марата. Закончив с прической, она резво вскочила и начала собирать разложенные около костра вещи. Несмотря на якобы возникшую напряженность, работали только Марат и Ольга. После сборов она все передала Марату, который уже стоял чуть поодаль костра, ожидая последнюю партию.
– Смотри не простудись мне! – негромко, но твердо сказала Ольга, быстро чмокнув Марата в щеку.
– Да, семейная жизнь она такая, – растягивая слова, проговорил Витька, – штука серьезная.
– Не паясничай, Широков, – начала было Ольга, но заметив затаившийся смех в лицах друзей, махнула на них рукой и, свернув свободные пледы, направилась к машинам.
– Вот ты, Наташ, когда собираешься замуж? – спросил между делом Коля, осторожно допивая горячий чай из эмалированной кружки.
Наташа покраснела, слегка отвернув лицо от костра. Увидев смущение подруги, Анька, схватив горсть конфет из коробки, сунула пару штук в руки Наташе.
– А за кого ж выходить, когда вокруг одни крокодилы? – скрипучимстарушечьим голосом ответила Анька, примеряясь к тому, какую конфету съесть первой.
– Ну почему крокодилы, – удивился Витька и, нахмурившись, полез за сигаретами.
– Ты, паровоз, не крокодил, ты, скорее, медведь! – запихав сразу две конфеты, с набитым ртом, прожевала Анька.
– На медведя согласен, – довольно пыхнул Витька.
– Где ж твоя медведица? – от машины раздался звонкий голос Ольги.
– Я бы не называл Катю медведицей, – тихо проговорил Алексей, подбрасывая пару веток в костер. Костер полыхнул сильнее и довольно затрещал свежим лакомством.
– Да, Катя может и врезать, за такое сравнение, – задумчиво проговорил Витя, держа во рту сигарету как заправский моряк.
– Ну что вы как дети, не солидно уже, – учительским тоном сказала Наташа, протянув одну из конфет Коле.
– Не спеши прощаться с детством, потом будешь с благодарностьювспоминать, а ничего уже не вернешь, – задумчиво проговорил Алексей, надев очки. В очках его взгляд перестал быть столь суровым, но некоторая удивленность во взгляде осталась.
