Вспомнив уроки по целительству, я начала давить на грудь парня, делая ему массаж сердца, а после вдыхать кислород в его легкие.
Удар-удар-удар-удар-удар-вдох; удар-удар-удар-удар-удар-вдох. Так повторялось несколько раз, я начала терять надежду на спасение одного красивого и пламенного тифлинга, который просто отказывался оживать на моих руках.
– Только попробуй помереть! Я тебя с того света достану! Очнись! – истерично, я начала бить Хадора по груди, пытаясь вернуть его.
Мое сердце бешено билось в груди, а осознание, что, возможно, не моих силах оживить тифлинга давило виной и злостью.
– Черта с два ты у меня помрешь! Очнись, гад! – остервенело рыкнула я, и со всей силы, что подпитывалась страхом и тревогой, ударила по груди парня.
Теасел на заднем плане начал медленно приходить в себя после принудительной отключки.
Хадор начал кашлять, выплевывая воду и делая яростные вдохи, наполняя легкие кислородом. Он схватился за грудь и с шоком уставился на меня. А я просто вновь ударила тифлинга, незаметно стирая выступившие от отчаяния слезы, и рыкнула:
– С тебя новый котелок, а с Теасела сушка одежды. Озабоченные придурки! Бесите!
И бросила эту парочку на поляне, в то время как мое сердце было готово выпрыгнуть от радости, что Хадор все-таки жив. Мне нужно было побыть в одиночестве и привести свои чувства в порядок, потому что такое поведение и волнение за кого-то кто не являлся моим сородичем было для меня ненормальным.
– Сейчас бы выпить,– прошептала я, зарываясь пальцами в мокрые волосы и снимая отяжелевшую от воды одежду. – Кажется, у дракона в сумке была фляжка с коньяком.
Оставшийся путь до Жида прошел в тишине и напряжении. Парни, которые поняли, что откровенно напортачили со встречей с сиренами старались меня лишний раз не трогать. Я же, в свою очередь, приходила в себя после взрывного прилива страха, волнения, а затем всепоглощающего счастья, которое пришло на смену тревоге и ужасу.
Я действительно была рада, когда Хадор оказался цел и практически невредим (царапины и синяки лишь украшали мужчин), вот только мои чувства не давали мне покоя. Все эти дни. Нет. Все то время, что я была рядом с тифлингом сейчас и в Академии, когда мы пересекались на занятиях, я чувствовала себя по-другому. Никогда раньше мое сердце не билось в груди так отчаянно и яростно.
Приложив кулак к груди, я озадаченно уставилась вдаль, стараясь унять это неясно откуда взявшееся счастье.
«Да, что со мной происходит?»– недовольно и обеспокоенно подумала я. Я уставилась на красивую фигуру Хадора, который с любопытством и каким-то удивлением смотрел на меня. Я чувствовала этот блуждающий, словно летающий огонек в ночи взгляд, от которого по телу прошлась сильная дрожь, оседая в закоулках душевного беспокойства.
Я сглотнула, отгоняя от себя образ прекрасных пламенных глаз, и резко отвернулась, предварительно как можно равнодушнее фыркнув. Однако, чтобы я не делала, мои щеки все еще продолжали пылать, освещая темную поляну.
Жид – пристанище троллей и другой разной пакости, которая была далека от норм морали и, вообще, предпочитала скрываться в ночи, грабя и убивая невинных людей.
М-да… именно троллями детей в детстве пугали. Ну, еще василисками и тифлингами, но сейчас не об этом. Мы были на втором месте по устрашению, что тоже не играло в нашу пользу.
Судя по карте черный рынок находился в нескольких часах конной прогулки от нас. И если честно, я уже хотела сыграть свою запланированную роль и как можно быстрее. От мысли, что именно сейчас кто-то из невинных и беспомощных животных мог подвергнуться нападению заставляла меня беситься и впадать в неконтролируемые припадки ярости.
От этих далеко не веселых мыслей, я с силой вцепилась в поводья и заставила свою лошадь бежать быстрее.
Парни едва поспевали за мной. Но все равно продолжали держаться на уровне.
Жид не был ничем примечателен, разве что грязью и вонью. Когда мы въехали на границу, то в нос ударили различные запахи – гниль, деревья, пыль, навоз и еще много не самых приятных ароматов, от которых меня начало подташнивать, а бедный дракон с его потрясающим нюхом, вообще, стал зеленым, под цвет глаз прямо.
Мне даже стало немного жаль летающего собрата.
Была уже глубокая ночь, когда мы добрались до нужного места. Чтобы не светиться перед ордой троллей и преступников, наводнивших Жид, мне пришлось притвориться заложницей. Ага, такой в железных магических цепях и ошейнике.
Все это сделало меня самым настоящим товаром в глазах окружающих. И надо признать, играть эту роль было… познавательно, хоть и омерзительно до глубины души. Меня воротило от всего происходящего, а чувство собственного достоинства вопило о несправедливости происходящего. Но я делала все это для великой цели, поэтому, сцепив зубы вместе, я заткнула крик гордости и вопль эгоизма и заставила их умолкнуть на неопределенный срок.
– Ого! Какая крошка вам попалась, – весело с цоканьем и облизыванием произнес хозяин трактира, в который мы пришли.
