Синицына (ищет мел; оглядываясь на ребят, шопотом). Ме-ел…
Ребята (также топотом). Ищи!
Булгаков (тихо, Ваську). Где мел?
Трубачев (пожимает плечами). Я клал!
Мазин и Русаков старательно пишут в тетрадках.
Сергей Николаевич (подходит к доске, потом поворачивается к классу и несколько секунд молчит, нахмурившись, потом обращается к Одинцову). Одинцов, сбегай за мелом, живо!
Одинцов выбегает из класса.
Кто сегодня дежурный?
Трубачев молча встает, за ним поднимается Булгаков.
Трубачев? Булгаков? Не ожидал… Булгаков, ты к тому же и староста класса. Надо лучше знать свои обязанности. Садитесь!
Вбегает, запыхавшись, Одинцов, сует в руку учителю мел.
Положи на место. Пишите: «Колхозники рано начнут сев…»
Синицына быстро пишет.
Русаков (шопотом). И куда торопится, лягушка этакая!
Зорина поворачивается к его парте, машет рукой и делает сердитое лицо.
Сергей Николаевич. У тебя что-нибудь случилось, Зорина?
Зорина (вскакивает). Нет!
Сергеи Николаевич. Тогда сиди спокойно и не делай гримас… Написала, Синицына? Так… Давайте разберем это предложение.
Раздается звонок.
(Берет портфель.) Ну что ж, придется отложить до следующего раза. А теперь я хочу вам сказать несколько слов. Я думал, что говорить о дисциплине и порядке в четвертом классе мне не придется. К сожалению, я очитком понадеялся на вас… Пусть этот разговор будет первый и последний. Вы не малыши, и объяснять вам нечего. Есть староста, есть дежурные по классу. Честный человек честно относится к своим обязанностям. До свиданья! (Уходит.)
Ребята вскакивают, окружают Трубачева и Булгакова.
Голоса. Что же вы? Васёк? Саша?
Белкин. Трубачев, как же это?
Синицына. Не могли мел положить!
Девочки. Осрамили! Весь класс осрамили!
Булгаков (Ваську). Честное пионерское, я на тебя, как на себя самого, надеялся!
Трубачев (возмущенно). А я что? Что я?
Булгаков. Ты сказал, что у тебя все в порядке, а сам…
Трубачев. Что «сам»?
Медведев. Дисциплина! А еще всех подтягивают! Синицына. И на девочек нападают!
Зорина. Всегда мы виноваты!
Трубачев. Молчите! (Саше.) Говори, что я сделал? Булгаков. Мел не положил, вот что!
Трубачев. Кто не положил?
Булгаков. Ты! Весь класс подвел!
Трубачев (подскакивает к нему). Неправда! Я все проверил и все было! Нечего на меня сваливать!
Булгаков. Я не сваливаю. Я еще больше отвечаю. Я староста!
Трубачев. Староста с иголочкой. Тебе бы только сестричек нянчить!
Булгаков. А, ты так… этим попрекаешь! (Сжав кулаки, бросается к Трубачеву.)
Одинцов (бросается между товарищами). Разойдись! Разойдись!
Голоса мальчиков. Булгаков, отойди!
— Трубачев, брось!
— Васёк!
Голоса девочек. Перестаньте, перестаньте! Васёк! Саша!
Булгаков. Ты мне не товарищ! Я тебя знать больше не хочу!
Трубачев. Староста! (Расталкивает ребят.) Пустите! Чего вы еще?
Малютин (загораживая ему дорогу). Трубачев, так нельзя! Ты виноват!
Трубачев сердито отталкивает его и садится на свою парту, обхватив руками голову.
Голос девочки. Ой, Малютина толкнул!
Степанова. Как не стыдно! У Малютина сердце больное…
Малютин. Нет, мне ничего. Он меня не хотел толкнуть, я знаю.
Одинцов (взволнованно и торопливо, Булгакову). Саша… подожди, выслушай меня… Васёк просто вспылил, понимаешь? Это он сгоряча тебе сказал такие слова… понимаешь, со зла… Он, может, этот мел в форточку выбросил, когда тряпку вытряхивал, и сам не знал!
Трубачев. Я клал мел, неправда!
Одинцов. Молчи, Васёк! (Булгакову.) Может, он и клал, а ты не проверил. А тут еще ребята кричат. Ну, обозлили его, он и вспылил… Вот и со мной бывает. Как разозлюсь в классе или дома, так давай глупости какие-нибудь говорить, что попало, со зла… А потом самому стыдно. Это с каждым человеком бывает. А Васёк все-таки наш товарищ…
Булгаков (круто поворачивается к нему). Товарищ? Да лучше б он меня по шее стукнул, понимаешь? А он меня так попрекнул… нянькой назвал… Я никогда ему этого не прощу!
