Ее заперли в туалете, как раз когда зазвонил телефон. Снаружи стрельнула задвижка — в абсолютной тишине. В первую секунду она даже не сообразила, что произошло; сидя на унитазе, подергала дверь. Нелепо воскликнула: «Ау, мамуля!», и только потом ее ожгло… В квартире — никого! Вернее, никого не должно быть. Если не считать тела матери в большой комнате.
Телефон трезвонил, и тогда она отчаянно ударила дверь, раз, другой, третий, пока не вырвалась на волю.
Опоздала. Сигнал умолк.
Она обошла квартиру, все три мертвые комнаты. Жилище было ярко освещено, подметено, убрано, проветрено, — и совершенно пусто. Кроме кошки да ее самой отныне здесь некого было искать… Что за шутки?!
Машенька присела на скамеечку в прихожей, тупо глядя на выдранную с мясом задвижку. Дверь туалета медленно, со скрипом приоткрывалась, но в этом как раз — ничего сверхъестественного. Косяк чуть перекошен, мужских рук в доме отродясь нет — оттого, кстати, снаружи и стоял шпингалет… Страха не было. Никогда еще ее не запирали в уборной таким вот образом, и она не слышала, чтобы что-то подобное случалось с другими, но страха — нет, не было. Была пустота. Ничего, кроме пустоты.
Кошка забилась под кухонный стол и смотрела оттуда очумелыми глазами.
— Симочка, — позвала ее женщина. — Иди ко мне, кисуля…
Мать умерла около трех часов назад. Без пяти восемь вечера. Время запомнилось, потому что только-только протрубили позывные этого ее дурацкого телешоу, сгори оно вместе с телевизором. Сначала матери сделалось вдруг нестерпимо душно, ее одолел сухой нескончаемый кашель. Она даже выползла из постели и побрела открывать окно. Уличный воздух не очень-то помог: она начала задыхаться. Упала возле дивана, не сумев вернуться, — тут и дочь прибежала на звук… Пока «скорая» ехала, матери не стало. Не дождалась. По правде говоря, машина с врачом долго до Шаров добиралась. Поселок Шары — на границе Мариинского и Постненского районов Ленобласти, а единственная на район станция «скорой помощи» — в городе Мариинске. Врач порасспросил Машеньку, как оно с матерью было, и уверенно заявил, мол, инфаркт, сердечная астма, возможно, отек легких. Классика. Проблемы малого круга кровообращения. Страдала больная сердечной недостаточностью? Страдала. Ну и вот.
Коварная штука — сердечная недостаточность, особенно, если ты едва перевалила через полтинник. Никто не собирается умирать от этого заболевания в пятьдесят один год. Сердце пошаливает и пошаливает, а человек живет себе, не бьет тревогу, не принимает меры, — ждет, что само рассосется…
Дура, подумала дочь о матери. Что ж ты наделала, дура?
А ведь всего месяц назад у нее случился инсульт. Пусть легкий, практически без последствий, но… И сразу, чуть оправившись, она серьезно загрипповала. С температурой зачем-то поперлась на работу… героиня безмозглая! Как осложнение — острейший бронхит. Короче, если оглянуться, — все дороги вели к сегодняшнему дню… Нет, не хочется оглядываться.
Врач попался молодой, бойкий, говорливый. Рассказал, что согласно каким-то там исследованиям все смерти от инсульта случаются примерно в одно время, дважды в сутки, — с шести до восьми утром или с шести до восьми вечером. А при чем здесь мой случай? — довольно резко отреагировала Машенька. Или вы отказываетесь от своей сердечной астмы в пользу инсульта? Нет, говорит врач, просто ваша уважаемая матушка скончалась незадолго до восьми, вот к слову и пришлось. Конечно, вы правы, логичнее было бы ожидать второго инсульта, но, как говорится, прозектор поставит диагноз и назначит лечение…
К слову ему пришлось, шутнику! Прозектор лечение назначит!
— Вы такой умный, — психанула Машенька — А я такая неловкая.
Она сбросила на пол сумку, с которой этот живчик приехал. Изнутри вывалился… «Справочник фельдшера».
— Так вы не врач?
— Это почему? Фельдшер!
Он был виден насквозь, маленький фельдшер с большим самомнением. Хотел на халяву подбить клинья к смазливой телке, хрен бесстыжий. Ладно, все они, мужики, одинаковые. Машенька привыкла. Главное, смерть констатировал и вызвал милицию, прежде чем сгинуть навсегда…
Зачем милицию? Положено. Смерть еще надо зарегистрировать и выяснить, нет ли криминала. Потом отправить тело на вскрытие. Если усопшая не старая, то вскрытие, как и вызов милиции, неизбежно; его назначают во всех случаях, когда человек умирает вне госпиталя.
Мать была не то что не старая — даже не пожилая! Прекрасно выглядела, до сих пор на нее заглядывались. Пятьдесят один год — что за возраст для женщины? Для настоящей женщины…
Милиция явилась в образе ленивого и толстого участкового, который, так толком ничего не объяснив, предлагал подсуетиться с перевозкой, а когда денег не дали — уехал, обидевшись.
