– Князь Галицкий Юрий сказывал, что как хозяин города и окрестных земель он приглашает гостью свою княгиню Елену Заозерскую с супругом к себе на пир завтра перед полуднем! – выпалил юный боярин.
– Так бы сразу, – отвернулась Елена. – Коли так, хватит времени, чтобы нашить самоцветы. Ступай. Будь готов завтра с утра составить нам свиту.
Новое платье удалось на славу: бирюзовое персидское сукно тонкой выделки, ленты соболиного меха над плечами, пышные рукава, усыпанный рубинами, сапфирами и жемчугом матерчатый клин, углом сходящийся через высокую грудь к животу, широкий янтарный пояс, от которого расходилась складками длинная юбка с атласными вставками. В накинутом поверх этой роскоши, подбитом песцами плаще Елена была диво как хороша.
В город через распахнутые ворота они въехали верхом, однако перед воротами детинца спешились, вошли на тесный двор пешими. Впрочем, и хозяева встретили их с уважением, спустившись навстречу до нижних ступеней крыльца, княгиня Анастасия с легким поклоном подала Егору большой серебряный ковш:
– Рады видеть вас, гости дорогие. Вот, испейте сбитня с дороги. Лучше нет удовольствия, чем горячим жажду на морозе утолить.
Вожников, уже ученный правилам и традициям, принял угощение двумя руками, выпил до дна, после чего перевернул, показывая, что не осталось ни капли.
– Благодарствую за угощение, хозяюшка. – Егор с поклоном вернул ковш.
– Разве это угощение? – улыбнулась княгиня. – Настоящее угощение в верхнем тереме нас ждет, к столу идите, гости дорогие, а то уж заждались.
Обширный стол с самыми изысканными яствами был накрыт и вправду в тереме – в просторных светлых палатах над воротами, частые бойницы которых ныне закрывались стеклянными витражами в свинцовых рамах. Высший шик, доказывающий богатство хозяина, и одновременно – хитрая экономия. Витраж можно набрать из любых осколков, а стекло в этом мире дорого. Каждый кусочек на счету.
Егора несколько удивило выбранное для пира место, а также то, что за большим столом имелось всего четыре кресла. Обычно хозяева если уж закатывали пир – то всех бояр и сотников на него созывали. Да и горницы во дворце были куда удобнее. Здесь же вместо печей – жаровни по углам, слуги через узкие боевые двери с подносами еле протискиваются, все блюда остывают буквально на глазах, подергиваясь сальной жирной корочкой. Запеченная целиком белуга, молодой вепрь на подносе, многочисленные лотки с заливными, копченостями, солениями, запеканками и маринадами – все становилось не столько угощением, сколько красивой декорацией.
В кои веки Вожников добрым словом попомнил требование жены надеть тяжелую парадную шубу, а не набрасывать на плечи суконный плащ с бобровым воротником. Разоблачиться здесь ему совсем не хотелось.
Слуги князя Галицкого проводили гостей к столу, предупредительно отодвинули стулья, наполнили бокалы.
– Угощайтесь, прошу вас, – предложила княгиня Галицкая. – Чем Бог послал, тем и рады.
– Благодарствую, хозяюшка, – кивнул в ответ Егор. Пробовать холодца на морозе ему не хотелось, а ничего горячего он не видел. И потому просто взял кубок и откинулся на спинку кресла.
– Давно хотел посмотреть на тебя, лихой удалец, – сказал князь Галицкий, приглаживая рыжую окладистую бороду. Над усами розовел большой рыхлый нос, под густыми бровями поблескивали хитрые голубые глаза. – Быстро ты и ловко развернуться успел. Прямо как я в детстве. Помню, маленьким точно так же развлекался[38].
– Лиха беда начало, – скромно потупился Егор.
– Давай выпьем за крепость мечей наших, атаман новгородский, – предложил князь.
Вожников согласно поднял свой кубок, поднес к губам.
– И когда ты собирался сказать мне про ордынский ярлык на Галицкое княжество?
От неожиданности Егор чуть не подавился вином, закашлялся, захрипел. Юрий Дмитриевич рассмеялся и хлопнул в ладони. Слуги, поклонившись, быстро оттянулись к дверям, вышли за них и прикрыли за собой створки.
– Памятуя добрососедство наше, княже, – прокашлявшись, выдавил Егор. – Я княжество за тобой и наследниками твоими признаю… И даже отсрочку дам на три года… Податям всем… – попытался Вожников повернуть беседу в запланированное русло. – В походы призывать не стану.
