– Я не о том, княже, – вскинул палец фон Штернберг. – Оставляя в осадах полки, ты ослабляешь наступающую армию. Что случится, коли она столкнется с сильным противником?
– Крепость опасна, барон, когда в ней сидит сильный гарнизон. – Вожников подхватил Елену, перекинувшую ногу через седло, на руки, внес во двор и поставил на ступени. – Когда есть кому выходить за стены, перерезать коммуникации, грабить обозы, расстреливать плывущие по рекам корабли. Ныне ни в Польше, ни в Литве крупных сил нет. Посему мне важнее сохранить скорость наступления. Упрямые города и замки можно оставить на потом. Запереть заслонами малыми, чтобы не шкодили, и пусть сидят. Никуда они не денутся, без помощи извне вечно упираться не смогут.
– Каждый заслон – это хоругвь. Десяток замков – уже десять хоругвей, две тысячи ратников. Каждый город – это еще по тысяче воинов. Кого ты выставишь на поле, когда придет время сражаться с Витовтом?
– У меня есть несколько секретов, барон, – улыбнулся Егор. – Но раскрывать их раньше времени не хочется.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, княже, – пожал плечами крестоносец. – Но один раз мне уже пришлось вытаскивать тебя из беды.
– Это война, – пожал плечами Вожников. – Случается всякое.
– Барон, – устала слушать мужские разговоры Елена. – Мы собирались пообедать. Прошу разделить трапезу с нами.
– Княгиня… – Крестоносец сделал шаг вперед и опустился на колено, коснувшись губами ее руки: – Восхищен таким безмерным мужеством! Пойти рядом с мужем в военный поход, стоять за его плечом во время кровавой сечи… Преклоняюсь!
– Мы клялись пред алтарем быть вместе в беде и радости, барон, – порозовела от похвалы Елена. – Я не расстанусь с ним никогда в жизни.
– А как же домашний очаг?
– Домашний очаг жена хранит для мужа. А мой такой непоседа… Однако же прошу к столу, барон.
– Я обязательно воспользуюсь столь почетным предложением, княгиня, – выпрямился фон Штернберг, – но не сегодня. Мне нужно поднимать хоругви для похода.
– Очень жаль.
– Мне тоже.
– Князь Георгий! – снова обратился к Вожникову крестоносец. – Боюсь, братья будут задавать мне вопросы о целях и направлении нашего похода.
– До битвы с князем Витовтом у нас есть еще два-три месяца. За это время мы должны пройти до Брацлава и Корсуни, повернуть к Переяславлю и Ромнам и перехватить литовскую армию где-нибудь у Курска или Рыльска. При этом взять или привести к присяге основные города и самые важные замки. Или хотя бы блокировать их, чтобы не мешали походу.
– Это невозможно! – решительно мотнул головой барон Михаэль фон Штернберг.
– Половину пути мы уже прошли, друг мой, – ответил Егор, тактично умолчав, что своими успехами обязан именно принципу маневровой войны «обходить узлы обороны». Главное, за чем он следил – это держать в безопасности линии снабжения. Проще говоря – реки. Города и целые воеводства, что находились в стороне, на притоках и в середине земель, а потому не могли помешать вывозу раненых и подвозу оружия и пополнений, он даже не беспокоил. Их черед придет потом, когда Витовт будет разгромлен и они окажутся в полном окружении без надежд на подмогу.
– Ты сможешь либо наложить руку на Литву и Польшу, либо собрать армию для битвы, – покачал головой барон. – То и другое одновременно невозможно, князь. Ты выбрал первое. Но после твоего разгрома Витовт легко получит все обратно.
– Надеюсь, он думает точно так же, – кивнул Егор.
– Трудно поверить, но я начинаю симпатизировать тебе, княже, – после короткой заминки признал крестоносец. – Давид, положивший камень в пращу. Интересно посмотреть, насколько крепок окажется наш Голиаф?
Однако, полагаю, в любом раскладе при моей жизни Витовту будет уже не до Жмуди. Я ухожу отдавать приказы к выступлению.
Барон поклонился и стремительно вышел со двора.
– Это вранье… – сказал Егор, проводив его взглядом.
– Ты о чем, милый? – не поняла княгиня.
– То, что я тебе изменяю. Что сплю во время похода с пленницами, гуляю вместе с ватагой, насилую и веселюсь. Ведь ты поехала вместе со мной, чтобы всего этого не допустить?
– Я поехала с тобой потому, что люблю тебя, глупенький, – поцеловала его в ухо жена. – Если ждать тебя дома, то видеться мы будем два раза в году на пару недель. А мне тебя так мало! Разве только когда опять в положении буду, отъеду. Что до девок гулящих… Я тебе верю. Скажи лучше, а князю Витовту ведомо, что ты его через два месяца у Курска ждешь?
– Нет.
– А вдруг он не придет?
– А куда он, бедолага, денется?
