Ватерлоо. Битва ошибок полностью

Кэслри без труда убеждает парламент выделить пять миллионов фунтов. Воевать собирались, как обычно, на английские деньги. Армии готовы предоставить всё без исключения, но тут есть проблемы.

Оставить Наполеона в покое, как и заключать с ним мирные договоры, никто не собирался. На него всё равно напали бы, но, по расчетам союзников, это могло произойти никак не раньше 1 июля.

Рисковать никто не хотел, интервенцию собирались начать при подавляющем численном превосходстве. Оно у союзников, конечно, было. Как раз к 1 июля они могли выставить до 700 тысяч солдат, а чуть позже – и больше. Однако в марте дела обстояли так.

Русская армия, больше 150 тысяч человек, во главе с Барклаем де Толли, находилась на Среднем Рейне.

Самая мощная, свыше 250 тысяч, на Верхнем Рейне. Австрийцы, баварцы, вюртембержцы, гессенцы под командованием фельдмаршала Шварценберга.

Из Италии к Франции могли выдвинуться до 75 тысяч человек, со стороны Испании и Португалии – примерно столько же.

С помощью всех этих армий Францию можно было взять в клещи и наступать с разных сторон. Хороший план и, по сути, беспроигрышный. Только работать, повторим, он может начать только с 1 июля, никак не раньше.

А пока рядом с Францией только две армии. Англо-голландско-бельгийская, примерно 110 тысяч солдат, в Бельгии. И там же прусская, такой же численности. Если Наполеон нападет сам, до начала лета, то противостоять ему будут именно эти армии.

Тщеславный Александр I очень хотел возглавить войска Седьмой коалиции. Но Венский конгресс продолжается, Заключительный акт еще не подписан. Взоры всех, кто присутствует в австрийской столице, обращаются в сторону единственного настоящего военачальника среди дипломатов, герцога Веллингтона.

27 марта герцогиня Вильгельмина Саган, одна из «королев конгресса», давала бал. Согласно легенде, русский царь во время бала подошел к Веллингтону и сказал: «Итак, вам предстоит вновь спасти мир». На следующий день Веллингтон отбыл в Брюссель, к армии.

То было самое грандиозное торжество в совсем короткую эпоху, именуемую «Сто дней Наполеона». Почти как коронация, только вместо короны – конституция.

«Солнечным весенним утром толпы парижан блистают нарядами, как в дни больших праздников. Все высыпали на Майское поле, где выстроились старые и новые войска, а вокруг трибун развеваются трехцветные знамена. Шестьсот депутатов и несколько сот пэров ожидают императора, который сегодня собирается дать присягу новой Конституции – и опять двинется в поход. Сегодня впервые за последнее время жажда развлечений, присущая парижанам, может утолиться ярким зрелищем, ибо при короле всё было смертельно скучно и благочестиво.

…За гвардией следуют наполеоновские орлы и знамена, за ними шагают герольды и пажи в ярких и блестящих костюмах, словно на аллегорической картине, и завершает процессию коронационная карета, запряженная восьмеркой лошадей, везущая одинокую фигурку человека, облаченного в белый шелк, уложенный живописными складками, и почти придавленного шляпой с огромным плюмажем и в еще большей степени – широчайшей императорской тогой. И это – император!

Народ, собравшийся побрататься со своим вождем, озадаченно глядит на этого цезаря, который словно намеренно душит холодной роскошью народные симпатии. Одиночеством и покинутостью веет от этого седеющего человека, в блеске золота, но без жены и детей медленно проплывающего мимо толпы в своей сказочной карете».

Как красочно описывает церемонию Эмиль Людвиг, как он чувствует ее нерв! Людвиг вообще историк чувственный, недаром его книга так понравилась Марине Цветаевой, горячей поклоннице Наполеона.