— Есть! — коротко ответил Черняховский.
Ватутин обнял комдива и через несколько минут покинул НП дивизии...
Черняховцы держались до последнего. К концу дня они отбили тринадцатую атаку. Два КВ, пришедшие с Ватутиным, поработали на славу. Неуязвимые для немецких пушек, они наводили страх одним своим появлением, но враг был силен, и остаткам дивизии пришлось отойти за Волхов. В общем-то Ватутин не ошибся — встали и немцы, но, к сожалению, не надолго.
Немецкое командование все-таки перебросило под Старую Руссу с новгородского направления и из-под Луги две дивизии и 8-й бомбардировочный авиакорпус. Со смоленского направления из состава 3-й танковой группы подошел 39-й моторизованный корпус (танковая и две моторизованные дивизии). Этих сил было более чем достаточно, чтобы не только остановить, но и отбросить контр- наступающие советские войска. К 25 августа они организованно отошли на реку Ловать. Уже во время этого отхода немцы вернули моторизованный корпус на новгородское направление. 20 августа немецкие танки вышли к Чудово и перерезали железную и шоссейную дороги Москва — Ленинград.
Николай Федорович почернел за эти дни. Но что можно было сделать при такой катастрофической нехватке сил и средств? Воспаленный мозг искал выхода, просчитывал варианты, и каждый звонок из Москвы заставлял думать о самом плохом.
— Николай Федорович, голубчик, — устало говорил Шапошников, — принято решение о создании Ленинградского фронта под командованием генерала Попова. Верховный недоволен. Главные направления расформированы, и Ворошилова направили на Ленинградский фронт. Выделяется отдельный Карельский фронт. На восточном берегу Волхова развертываются две армии — 54-я и 52-я. К сожалению, снят Собенников, у вас новый командующий генерал-лейтенант Курочкин. В общих чертах ваша задача — прочно сесть на Валдайской возвышенности. И готовьтесь встречать гостей — представителя Ставки генерала Мерецкова. Все пока...
Ватутин представлял, что означают слова «Верховный недоволен». Порадовала лишь одна весть — едет Мерецков. Николай Федорович знал об аресте Кирилла Афанасьевича и других военачальников — Штерна, Смушкевича, Рычагова. Поверить в вину Мерецкова было просто невозможно, но после тридцать седьмого года все было в порядке вещей. Тут и за себя нельзя было ручаться.
Ныне не сохранилось свидетельств, что против Ватутина собирался компромат, но исключать такую возможность не стоит. Особенно если сопоставить атмосферу доносительства и подозрительности того времени с принципиальностью Николая Федоровича.
Как бы то ни было, но реабилитацию, возвращение в армию видных военачальников, в том числе К.К. Рокоссовского, К.А. Мерецкова, Л.Г. Петровского, А.В. Горбатова и других, люди восприняли с большим удовлетворением и как торжество справедливости.
Проводы Собенникова и встреча нового командующего фронтом генерал-лейтенанта Курочкина прошли быстро и буднично. Обстановка на фронте не позволяла отвлечься даже на несколько часов. Павел Алексеевич Курочкин пользовался в войсках заслуженным авторитетом. Его 20-я армия достойно показала себя в Смоленском сражении. Курочкин и Ватутин знали друг друга давно, вместе учились в Академии Генштаба, и вопроса о сработанности просто не стояло.
Конфигурация линии Северо-Западного фронта определялась его оборонительными позициями по Ильменю и реке Ловать. Новгородская оперативная группа генерал-майора И.Т. Коровникова стремилась вернуть Новгород; 11-я армия генерал-лейтенанта В.И. Морозова пыталась освободить Старую Руссу; 34-я армия генерал-майора К.М. Качанова занимала оборону к западу от реки Пола; 27-я армия генерал-майора Н.Э. Берзарина прикрывала город Холм.
Доложив обстановку, Николай Федорович тяжело вздохнул и, поймав вопросительный взгляд Курочкина, добавил:
— Очень беспокоит недоукомплектованность частей личным составом, остро не хватает боеприпасов, танков, самолетов, и ко всему этому никак не могу наладить должного управления. Командармы и их штабы еще не научились управлять войсками, часто теряют связь с дивизиями, с соседями. Мало мы занимались этим до войны, не донесли до каждого командира огромную важность умелого использования средств связи... Вот теперь и пожинаем плоды.
— Не переживай, Николай Федорович, — успокоил его Курочкин, — научимся и будем бить врага.
— Я и не сомневаюсь, но учиться надо было в мирное время. Сейчас за эту учебу платим солдатской кровью. Солдат-то в чем виноват? Он воюет неплохо. Какими жертвами все обернулось на западе, на юге? Да и у нас — враг под Ленинградом...
— Знаю. Сам только что с Западного фронта. Обстановка там не улучшается. И под Киевом положение — хуже некуда. Но что говорить, надо воевать! Как ведет себя противник?
— Противник зашевелился. Опять появился 56-й корпус Манштейна, в авангарде 16-й армии этот старый знакомый стоять не будет. Немцы прорвали оборону на Ловати и рвутся к Селигеру. Тяжелее всего будет Качанову.
— Вот и давай думать. Тем более к нам следуют представители Ставки. Не люблю контролеров, но, может, подбросят резервов?
