Душ, великое изобретение человечества. Памятники надо ставить тем, кто до этого додумался. Катерина тихонько замурлыкала " Утро туманное, утро седое". Она всегда что-нибудь пела под душем. Петь Катерина любила. В детстве ее выгнали из хора. Тетя Нина работала в Доме пионеров, мама попросила пристроить Катьку куда-нибудь, тетя Нина и пристроила. Руководитель хора, с жалостью глядя на Катерину, сообщила, что это клинический случай отсутствия слуха. Катька тогда не очень-то поняла, что это значит, но в хор ее больше не пустили. С тех пор у нее комплекс по поводу пения. Впрочем, комплексов у нее выше крыши, по любому поводу. К своему глубочайшему сожалению, она так и не научилась не краснеть! Катерина могла покраснеть оттого, что ее обругали в магазине, оттого, что ее похвалили, словом, не умела контролировать свои эмоции, а это, как известно, самый главный комплекс современного человека. Она преодолевает свои комплексы и, видимо, будет преодолевать их всю жизнь. Как только преодолеет последний комплекс, делать на этом свете ей будет нечего, на то жизнь и дана, чтобы с собой бороться.
Когда она заканчивала третий класс, учительница Нина Андреевна, сказала, что Катерина Лобанова скромная, стеснительная, это конечно замечательно, но не до такой же степени. Что именно не до такой степени, что она стеснительная или, что не так и замечательно, Катерина до сих пор не поняла. Доброе напутствие в будущую жизнь сказано было на весь класс поставленным учительским голосом. Катерина помнит, как покраснела, а пацаны заржали. Она помнила это напутствие на протяжении всей учебы в школе, помнила о нем и, когда училась в библиотечном техникуме. Она старалась как можно меньше выделяться, отвечала, только когда спрашивали. Она мечтала работать в библиотеке, заполнять формуляры, составлять каталоги и возиться с книгами и оставаться незаметной..
С работой было трудно, устроиться без протекции невозможно, в стране что-то рушилось, что-то рождалось, пока Катерина заканчивала учебу. Мама хлопотала перед всеми знакомыми, лишь бы куда-то пристроить дочь, чтоб не сидела дома. Везде нужен был опыт и стаж. А где его взять после получения диплома? И тут подвернулось место в отделе снабжения в строительной фирме, один из маминых знакомых посодействовал и Катерину взяли. Без опыта, без специального образования. И с окладом один миллион двести тысяч рублей! Тогда все были миллионерами.
Это сейчас Катерина все знает про материалы, необходимые для строительства, разбирается в марках бетона, стали, песка, щебня, какой лес хороший, какую доску брать не нужно и, много всего прочего. А вначале был ужас, она боялась ошибиться, боялась подвести человека, который ее рекомендовал, боялась недостачи. Страшно было разговаривать с чужими людьми, преодолевать мучительную застенчивость. Ничего, справилась, да и краснеть стала меньше.
Стас забеспокоился. Из ванной раздавались какие-то фальшивые завывания, не понятно, поет или причитает, увидев себя в зеркало. Как бы ни свалилась ненароком, после душа скользко на полу, какой-то умник сделал пол из плитки, предназначенной для стен. Агапов сам несколько раз бывал на грани падения, в такие моменты он давал обещание, что непременно наймет специалиста, чтобы, перестелить пол. "Душ решила принять, значит, пациентка здорова. Покормлю и, отвезу домой. Люська должна быть на службе, так что встреча с ней не состоится", - решил Стас.
В ванной выключился душ и Стас замер. Сейчас произойдет смертельный номер, Катька сломает себе руку, а еще хуже, ногу и ему придется до конца жизни таскать ее в туалет.
Раздался грохот и тихий вскрик. Стас, стиснув зубы, подошел к двери ванной и заколотил.
- Открывай немедленно, - с угрозой прорычал он.
- Я не одета, - сообщила Катька и, хихикнула. Или ему показалось?
- Я врач, анатомию проходил, мне плевать, одета ты или нет, немедленно открывай!
Дверь открылась, Катерина вышла, держась за стену. Позади нее на полу валялась стойка и все, что было на стойке. Шампуни, мыло, бальзамы, словом все.
Стас свирепо уставился на Катерину.
- Я уберу, - торопливо сказала она, опустив голову, - немного передохну и, уберу. - Мне надо полежать.
Катерина, едва ли не на цыпочках, проскочила мимо Вячеслава Михайловича, довольно резво сбросила халат и, забралась под толстое легкое одеяло. Ее трясло, она еле успела уткнуться в подушку и, захохотала, дико подвывая. Если бы Вячеслав Михайлович вошел, наверняка решил бы, что ее надо немедленно выгнать, раз она так веселится, значит, здорова и вполне может сама добраться до дома. На ее счастье, ему хватило ума остаться в кухне.
Катерина едва смогла уговорить себя больше не смеяться, изредка всхлипывая, вспоминала лицо хозяина квартиры. На лице ее спасителя был ужас, "если ты еще что-нибудь сломала, я тебя придушу", на его месте она бы тоже испугалась.
