6 февраля 2013 год. Обычное утро нашей четвертой зимы в московской ссылке. Дочка ушла в школу. Я прибираюсь в квартире. В 8.30 утра приходит смс от дочки: «В школу пришли полицейские. Мы сейчас придем домой».
Четыре года я понимала, что это может случиться в любую минуту. Но, когда случилось, я совершенно растерялась. Звоню друзьям. Они советуют быстро уйти из квартиры.
Я одеваюсь. И не могу уйти. Я боюсь, что что-то случится с дочкой. Она несовершеннолетняя. Ее заберут в приют? Или будут держать в полиции, пока я к ним за ней приду?
Не знаю, сколько времени прошло после прихода смс. Наверное, достаточно, чтобы уйти. Я осталась дома. Звонок в дверь. Открываю. Двое мужчин в штатском с моей дочкой.
— Здравствуйте. Предъявите документы.
Приношу из спальни паспорт.
Смотрят.
— Вам надо проехать с нами.
Беру свой маленький рюкзак. Опыта нет. Надо было собрать сумку сразу для тюрьмы.
Говорю дочке:
— Оставайся дома.
— Нет. Мы отвезем ее назад в школу.
Едем в школу. Обнимаю дочку. Она в полной растерянности. Я обещаю, что все будет хорошо.
Приезжаем в полицейский участок. Сижу с участковым. Настроение у него веселое.
— Если бы в казахстанском постановлении не было написано: «Мера пресечения арест», мы бы вас не задерживали.
Спрашиваю:
— Как вы меня нашли?
— Вообще мы не должны говорить, но смотрите — и открывает на компьютере интернет. Страничка в социальной сети ВКонтакте. Страничка моей дочки. Вся личная информация с фотографией и указанием школы.
Первое время после приезда в Москву я постоянно говорила дочке не размещать в соцсетях информацию о себе. Она говорила, что ничего не размещает. Но, видимо, после четырех лет расслабилась и забыла мои просьбы. Семнадцать лет. Время общения.
С одной стороны, плохо. Впереди — неизвестность. С другой стороны — хорошо. Человек устает постоянно ждать.
Несколько часов, пока был обед, мы ждали санкции — бумаги, чтобы отвезти меня в тюрьму. Я сидела в коридоре, у меня был телефон. Я позвонила друзьям, попросила забрать из школы дочку, позаботиться о ней и сообщить родителям. Зная наших друзей, можно быть спокойной за нее.
Уже после освобождения я узнала, что несовершеннолетним ребенком должны были заниматься органы опеки до передачи ее родственникам. Оля с Сережей скрыли ее у себя, и она смогла доучиться в школе и получить аттестат о среднем образовании.
После обеда меня снова позвали в кабинет оформлять бумаги.
— Позвонил вашим в Финпол. Обещали в благодарность за вас пол-Казахстана. Что вы там такого сделали? — смеется полицейский.
— Ничего.
Камера полицейского участка одного из районов города Москвы. Ночь. Деревянные нары. Над дверью светит тусклая лампочка. Я кладу под голову книгу, которую передала мне дочка. Пытаюсь заснуть, не могу.
Прошу воды, выводят в туалет, там есть кран с водой для рук. Друзья приехали с дочкой, принесли большой пакет. Полицейский сказал передать немного. Хлеб и сыр передали, бутылка воды не попала в переданный пакет. Когда горло пересохло, все равно, где и из какого крана пить…
Только в прошлом месяце я читала книгу Саймона Монтефьори «Сашенька» (
Маленькая камера временного содержания. Прямо с порога нары, хорошо, что деревянные — не железные. Видимо, денег на обновление нет. Жарко, окна нет. И эта лампочка над дверью, закрытая решеткой. С этими лампочками, не дающими спать, впереди будет еще долгая эпопея…
Утром везут к следователю. Молодая девушка в хорошем настроении. Документы на задержание оформляются быстро. Спрашивает полицейского:
— Куда повезете?
— В шестую женскую.
— В общую? Разве нет отдельной тюрьмы?
Видимо, в справке указана моя государственная должность в Казахстане. Но это было в другой стране, и это в прошедшем времени. Здесь я обычная задержанная по договору с соседней страной.
Февраль. Холодно. Едем в автозаке. Я сзади, за решеткой. Отопления нет, машина сзади не греется. Приезжаем к тюрьме. Не впускают. Оказывается, не взяли постановления с печатью. В этой системе очень важны бумаги с печатями и подписями. Один из сопровождающих уезжает за постановлением. Второй, не спрашивая, идет в ларек на улице, оставшийся с перестроечных времен, и приносит мне горячий сладкий чай в картонном стаканчике.
— Спасибо.
Сколько еще за четыре года я встречу доброту от незнакомых мне людей. От людей в форме, которых я всегда считала жесткими и бессердечными.
— Потерпите немного. Скоро заедем.
