Патрик О'Лири
Важен только сон
Гужов Е., перевод
После долгого пребывания за рулем неуверенный отец распаковал чемодан на постели, где его светловолосый сын уже валялся на животе и с такой скоростью переключал телеканалы, что палец почти расплывался в глазах на кнопке удаленника. Конкурс Бикини, Суффле, Танк, Суд, Расстрел-Команда. Отец подумал: как он может щелкать так быстро? От кого он этому научился? Не от меня.
К несчастью, невозможно отвлечься от мерцающего экрана или от наличной задачи. Их номер в мотеле был анонимен. Он мог быть номером кого угодно. Белые стены. Белые полотенца. Шумный кондиционер. Картинка обнаженной красотки, поднявшей пляжный зонтик, застенчиво прикрывая свои лучшие места. Коричневая ореховая постель развалилась, накрытая матрацем, где незнакомцы занимались любовью и были разочарованы, где подростки занимались любовью и были разочарованы, где любовники занимались любовью.
И были разочарованы.
Отец спросил: "Тебе не кажется странным спать на постелях других людей?"
"Здесь нет постелей других людей", ответил сын, не отрываясь от телевизора. "Они еще не приехали."
Этот мальчик всегда заставляет его смеяться. И если дойдет до худшего, он будет скучать по нему. Он надеется, что мать будет тоже. Он надеется, что она будет скучать по ним обоим.
На пути в клинику он сказал: "Это просто проверка. Не о чем беспокоиться."
"А кто беспокоится?", отозвался сын.
Доктор сам взял кровь. У него была козлиная бородка и намек на французский акцент. Он прижал ватный шарик к сгибу локти мальчика. Тот воспринял все, как мужчина.
"Вы принесли чек?"
Отец передал его. "Никто больше не покрывает никаких расходов."
Чек исчез во внутреннем кармане белого халата доктора. "Теперь вы", сказал он.
Отец закатал рукав. Мальчик следил. Доктор вручил обе пурпурные пробирки санитарке, сказав: "Побыстрее с этим."
Отец и сын сравнили повязки. Ноги мальчика свисали со смотрового стола болтаясь туда-сюда.
"Мне надо было захватить свою карточку с играми", сказал мальчик.
Доктор, казалось, обрадовался возможности поболтать. "Ты играешь в "Маму-снайпера"?"
"Ага."
"Я тоже. Какой у тебя ранг?"
"Кахуна", ответил мальчик.
"Вот дети", хохотнул врач. "У них такие рефлексы, что нам и не снились."
Отец кивнул.
"Моя любимая - "Учитель Стрип"", сказал мальчик.
"Тебе немножко рано в нее играть, не так ли?"
"Я... Мы не верим, что детей надо защищать от реальности. Я понимаю, он еще мал..."
"...я шучу", сказал доктор. "Мои дети в нее тоже играют."
"Нет смысла замазывать факты", сказал отец.
"Конечно, нет", согласился доктор.
"Мы не можем жить в культуре отрицания."
Доктор кивнул.
Санитарка молча вернулась с двумя листками бумаги. Она даже не взглянула на мальчика, который пристально смотрел на ее браслет из белых жемчужин.
Доктор воззрился над очками. Он попросил мальчика немого подождать; им надо кое-что обсудить с отцом. Они вышли в коридор.
"Я извиняюсь", сказал доктор.
Мужчина закрыл глаза и медленно выдохнул, сморщив губы. Приятели говорили, что это помогает. Помогло.
"Вам стоит подумать, как лучше сообщить эту новость."
Через минуту мужчина сказал: "Извините?"
"Мальчику."
Мужчина кивнул.
"Прямая откровенность вызывает меньше дискомфорта. Это как вырвать зуб."
Мужчина кивнул. Доктор тронул его руку и из пухлого кармана достал браслет из черного жемчуга. Тот лег в открытую ладонь мужчины словно перевернутая кобра.
Естественные логические последствия, подумал он. Так писалось в книгах, когда они были молодыми родителями. Не кара. Не даже наказание. Последствия.
На самом деле он даже может воспользоваться этим словом, когда отдаст ей жемчуг. И посмотрит, как с этим справится ее лицо.
Он заметил санитарку чуть дальше по коридору, которая следила за ними, притворяясь, что пишет в записной книжке. "На что вы смотрите?", рявкнул он. Она опустила глаза.
Дверная ручка была ледяной, когда он вновь вошел в смотровую и увидел мальчика, сидящего на застеленный бумагой столе, засунув руку в свой большой карман. Он сел рядом и сказал: "Анализ положительный."
Мальчик ничего не сказал.
Он ничего не говорил, когда на машине ехал обратно в мотель, хотя думал, что все выглядит в точности так же, как на пути сюда, но это больше не так. Однако, если не слишком присматриваться, то большой разницы не увидишь.
Снова в номере мальчик сказал: "Мне этот доктор не понравился."
"Почему?"
"Он врун."
Мужчина кивнул, упаковал свое белье и вышел с чемоданом.
Мальчик долго смотрел на дверь, после того, как мужчина закрыл ее.
Он галопом мчался по телеканалам, пока не проголодался. Нашел эмблему пиццы на одной из кнопок телефона. "Обслуживание номеров." Ткнул ее и заказал маленькую с сыром и пепперони. Пришел доставщик, но когда увидел, что мальчик один, вызвал менеджера. Несколько вопросов, и когда он ответил "клиника" и "кровь", его повели в вестибюль. Сказали сидеть. Сказали ждать.
Стало темно.
Он подумал о пицце. Почему он не схватил кусочек, пока доставщик говорил по телефону? Было бы правильно.
