– Даже не знаю… – заморгав, растерялась я.
– А то оставили вот меня в одиночестве друзья мои, очень уж побаиваются сесть за один карточный столик со мной, - повёл он рукой в сторону своих гостей.
– Так всем ведь мастерство вашего сиятельства известно, а в вист – так в особенности, – от бокала с вином оторвавшись,и на каминную полку его поставивши, вмешался господин полицмейстер в мой с графом разговор.
– Так что, разделите эту колоду со мной? - реплику Михаила Семёновича как-то игнорируя, в меня глазами впившись, заманчиво щёлкнул квадратиками карт Евгением Ивановичем.
– Я попробую, - после мимолётного раздумья, ему со вздохом ответила. - Только учтите, но соперница я довольно слабая, даже никакущая, откровенно должна признать.
– А я по возможности помогать вам стану, – не без хитринки в уголках губ улыбнулся мне старый граф, заодно и лакею указал жестом, чтобы свободный стул для меня подвинул.
Надо признать, что наша игра шла вяло. Ставок мы не делали,играли на интерес, изредка подсказывая, граф заметно поддавался мне. И вообще, сидеть вдвоём за вистом дело довольно скучное и неинтересное.
– Совсем вот недавно мне про вас поведали,и как глубокую затворницу представили, как и вообще только из-за беды своей узнал я о существовании вашем, – тихо заговорил со мной мой ?вгений Иванович. - ? всё это время мы здесь и не ведали, что есть вы, столь барышня интересная, в далёкой и Богом забытой губернии нашей. Вот поинтересуюсь, зачем это Пётр Фомич изволил так долго такую свою сестру скрывать, в который раз признать надо: барышню весьма прелестную, умнейшую и достаточно образованную даже?
– Не осoбо мы с ним ладили поначалу как-то, - попыталась я хоть что-то ответить. – Судьбой моею больше его старший и сводный брат, Фома Фомич, определялся. Затворницей держал и скрывал даже…
– Знаете, а я бы мог вас и в свет вывести, как-то представить, порекомендовать в обществе, – продолжал старый граф. - Поверьте, у меня гораздо больше средств и возможностей, чем у вашего нынешнего опекуна и благодетеля…
– Благодарю покорно, но нет, ненужно, - качнула головой я. – С пропавшей дочерью вам помогу и в своё поместье вернусь, навсегда уже... Как слышали, наверное, с опекуном своим, Фомой Фомичом, я обручена уже... И дата нашего венчанья точно назначе?а и определена,и жду я его с радостью и женской покорностью…
– Жаль, – как-то откровенно двояко вздoхнул старый граф. – Но в любом случае решение за вами, как и levee, - бросая на центр столика карту, растянул он губы в хмурой улыбке.
– Ох, всё равно я очень и во всём проигрываю вам, - беря чуть ли не единственную за всю игру свою взятку, с усмешкой отозвалась я, в душе очень надеясь, что по-французски он больше говорить не станет. Конечно, за проведённые здесь месяцы я уже разучила ряд франкоязычных выражений и слов, но для подобного общества этого крайне недостаточно.
– А вы почаще в глаза противнику заглядывайте, чтобы понять, когда и действительнo он блефует. Я вот вас только на этом большей частью и обскакал.
– Попытаюсь, - кивнула я.
Следующую партию я уже куда лучше сыграла, нет, не выиграла, разумеется, но будь наша игра даже на деньги – проиграла бы совсем чуток. В одном же старый граф был точно прав: у каждого, когда он обманывает либо скрывает что-то, нечто изменяется во взгляде и никакого полиграфа тут не надо. Где этого не заметить, не отточить навык, как за карточным столом сидя, когда глаза в глаза, когда сразу и лицо соперника видишь, и результат своего выбора узнаёшь? Так у графа при блефе больше морщинятся уголки его тёмно-карих глаз.
– Ну вот вы и заметные успехи делаете! – похоже, о чём думаю догадавшись, похвалил он мeня.
Следующую партию мы уже вчетвером начали и с денежными ставками на бумажных лоскутках. Поначалу я очень так переживала, что в страшные долги влезу, в кабалу попаду даже, у меня-то и было с собой чуть бoльше двух рублей серебром и медяками только. Но я играла в паре с графом и о чудо: мы выиграли!
– Ну я остановлюсь, пожалуй! – вытянув своё портмоне и выложив на сукно несколько увесистых банкнот, c таким восклицанием поднялся из-за карточного столика Михаил Семёнович. - А то всего своего месячного жалованья за раз лишусь тут у вас!
– А давайте нашу гостью спеть попросим… – тоже рассчитавшись за свой проигрыш и откинувшись на спинку стула, блеснув золотом аксельбантом, вопросительно посмотрел на меня господин полковник.
– И действительно, спойте-ка нам что-нибудь, Варвара Николаевна, – придвигая ко мне чуть ли не добрую половину совместного нашего выигрыша, поддержал его предложение старый граф. – Весьма так настаиваю!
– Даже и не знаю… – не касаясь денег, повела я открытыми плечами, ощущая на своей шее сразу все три пары въедливых мужских глаз.
«Ах, жаль, нет со мной веера, прикрылась бы от навязчивых ихних взоров!» – при мысли этой, забилось с трепетом моё сердечко внутри.
– Хорошо, я спою… – проговорила это немножечко неуверенно, пытаясь хоть какие-то романсы родом из этого времени вспомнить.
«И почему этого? Теперь и моего времени тоже…» – лихорадило в мыслях.
