Взгромоздившись на козлики, взявшись за поводья и как-то отстранившись от всего, сгорбивши спину он сидел, пока я в коляску не забралась наконец-то, потом коня с места стронул. И что-то подсказывало мне: пылает и горит у Степана всё внутри. Его бы словами успокоить добрыми, по-материнcки приголубить как-то, да я и рта не смела раскрыть, не решалась и Глафире при нём разгoвор наш пересказывать. Подождать надо, пока мы с ней сами не останемся или случая не подвернётся подходящего.
– Что там случилось между
вами? О чём он поговорить хотел? - моих объяснений так и не дождавшись, эти вопросы она взволнованно мне на ушко шептать принялаcь.
– Не сейчас давай, потом всё расскажу, – еще тише отозвалась я.
– Хорошо… – тревожно выдохнула она, и дальше мы с
ней молча поехали.
Вот и чем-то горелым запахло. Впереди чахлый дымок из трубы вьётся. Добрались, похоже, мы. Из-за кособокого плетня чистенький домик резными окошками выглядывает. Бревенчатая конюшня притулилась рядышком. Мы ближе подъехали,и зазывно заморгали скрипучие ставенки. И мне больше взгрустнулось почему-то, Марья да Кузьма Трифонович вспомнились, смотрители моей первой на этом свете такой же вот небольшой почтовой станции, где Фома Фомич со мной останавливатьcя изволил.
– Идёмте, Варвара Николаевна, и вы, барышня, с нами тоже, - лошадь у ворот остановив, Степан строго нам сказал. - Пока письма отдавать буду,так вы у печи хоть погреетесь.
Внутрь станции он под руку с обеими нами зашёл. Я с левой, а ?лафира с правой стороны от него.
– Давайте те письма ваши, – кожаную перчатку снявши, протянул ко мне за ними руку.
– Как хотите, но к станционному смотрителю я вместе с вами отправлюсь! – все пять писем вынимая,твёрдо ему завила об этом.
– Идёмте, - пристально на меня посмотрев и медленно отведя взгляд, не высказывая за такое недоверие, как-то так сразу он согласился. – Останьтесь уж здесь, милая барышня, - чуть ли не приказным тоном Глафире сказал. – У тёплой печи побудьте вон той…
Я рядышком стояла, пока Степан с почтмейстером разговаривал, всё слышала и видела: обильно сургучом всё запечатано было и в специальный ящичек уложено, да пять рубчиков уплачено. И хорошо, что через казачьего офицера отправлялись те письма мои, потому что из рук дамы наверняка и не стали бы их принимать здесь, а теперь как военная корреспонденция поедут, а значит, и на место прибудут куда скорее.
– Я сразу вам деньги верну, как только Фома Фомич за мной приедет, - по окончании всей процедуры Степану сказала.
– А вы так уверенны, что ваш жених за вами приедет? – уже от стола отойдя, у меня он спросил.
– Приедет, конечно же, приедет, – заявила я с уверенностью. - ?н мне жизнью обязан, да и я ему, впрочем…
– Что ж, ожидать будем, – произнёс Степан вежливо. - Графской гувернантке, Глафире, пока не говорите, что известно мне всё. Помогу я ей, твёрдо обещаю, Варвара Николаевна вам!
На том и сошлись мы с ним.
Мы снова в маленькое пoмещение для проезжающих вышли. Не было здесь никого, за исключением греющейся у печи Глафиры разве.
Грустно всё и неразговорчиво на обратной дороге между нами было. Один лишь раз ?лафира шутливым тоном заговорить пробовала, громко вслух о возможных разбойниках обеспокоясь. Ничего не ответила я, лишь Степан руку на стоящее рядом ружьё возложил молча, на том и закончилась беседа эта.
Ещё дотемна мы в станицу въехали,и он прямиком нас во двор сестры завёз.
– До завтра, Варвара Николаевна, - когда Глафира вперёд прошла, с улыбочкой сказал, меня за руку взявши и у ?алитки расшаркиваясь. - До прибытия жениха вашего, обучать верховой езде по-казачьи вас примусь, коль уж пари вы выиграть изволили. Иван, он – десятник мой, не позволит ему жёнушка молодая самому даму-то обучать какую-то, потому мне за него пред вами отдуваться придётся.
– Хорошо, - вырывая руку, сказала я. – Обучайте тогда. Проигранное пари, оно как долг карточный, по делу чести вернуть будет…
Степан еще у калитки оставался, когда низко под притолокой согнувшись, я в дом Степаниды зашла.
– Раздевайтеся, переодевайтеся да за стол проходите сразу же! – заждавшаяся хозяйка нам сказала. - Пирог я испекла! А Степан чего не зашёл?
– Устал, наверное, - отговорилась я.
Чтоб свои «господские» платья по дому меньше изнашивать, верхнюю одё?ку скинувши, мы с Глафирой во всё Степанидено переодеваться принялись. На лавку присевши и подвязки ослабив, я левый чулок стягивать стала... Мимо проходя, да поглядевши на нас словно на распутных девок, Степанида во двор с ведром вышла, и тут Глафира губами к моему уху прильнула сразу же.
– Так чего со Степаном-то у вас произошло? – спросила взволнованно.
– Да ничего особенного, не переживай, нормально всё, – отстранившись немножечко, с наигранным безразличием я плечами пожала. - Обеспокоился он просто, что вдруг беглые мы, да я убедить его смогла, что не так это совсем... – Тут дверь громко хлопнула, возвращалась Степанида, от дальнейших объяснений меня спася.
И от всех отвернувшись, я за правый чулок взялась.
