эссе Опустевшее время 7 Карл Брюллов и диссиденты Золотого века 21 Импрессионизм и русская чувственность ... 33 Belle epoque как жажда смерти 42 Песнь революции 54 Памяти всех империй 61 Европа on the bullshit 70 Петербург маркиза де Кюстина 77 Леонардо как «Зеркало» России 91 Несколько слов о старой гравюре 105 Рим и Петербург: о несходстве сходного 113 Три Елизаветы 128 Рожь под соснами 139 Похвальное слово кичу 150 Карьера мота и полный фэшен 158 Кто-то - это ты 164 Исповедь геронтофила 179
фельетоны Проект Сказка 191 Выбор Даатчи 201 Свалочка 215 Величие и сладость авангардного салона 220 Почему я ненавижу поп-арт 226 Бродери англэз итальянского авангарда 232 Аминь, Ей, гряди, Николь Кидман! 237 Маленькая Вера 242 Деревня 246 Окно в Россию 252 Размышления Евгения бедного 265 Пионэры, идите в жопу! 277 Все и Ничто, или Заметки после прочтения книги Е. Андреевой «Искусство XX века» ... 282 Перечитывая «Пиноккио» в манере Камиллы Палья 289 Щас 306
рассказы Мой Апокалипсис , 319 Крылья ангелов 324 Мраморная голова 339 Дерево Пиранези 351 Чемоданы Курта Швиттерса 364 Дар напрасный, дар случайный 379 Собеседник на пиру • • 39^ Город в фарфоровой табакерке 401 Следы 410 Про одиночество 421 Гений ночи • • • 43" Семнадцать снов Иосифа Сталина 444 Ренессанс-ХХ1 ^8
В 1740 году Уильям Хогарт написал картину, к сожалению не дошедшую до нас, но известную по многочисленным гравюрам, сделанным с нее. Она называется «Вкус высшего общества», Taste in High Life, и вообще-то была заказана Хогарту некой Мэри Эдварде, этакой английской Ахро-симовой или Мягкой, доведенной до бешенства тем, что ее фешенебельные знакомые издевались над ее старомодными туалетами. Хогарт изобразил придурь моды, уморительную старушку в кринолине, стареющего хлыща с муфтой и мушками, молоденькую леди, лапающую негритенка, обезьянку, изучающую французское меню, и на стенах множество картин. На одной из них, с Венерой Медичи на каблуках и в кринолине, с толстой теткой, над которой потеет Амур, затягивающий ее в корсет, в левом углу представлена весьма примечательная сценка: амурчик, свалив в кучу, сжигает моды прошлогоднего сезона. На постаменте Венеры торжественно подписано: the mode 1742.
Эта композиция интересна тем, что она фиксирует зарождение совершенно нового отношения ко времени. Конечно же, мода появилась гораздо раньше, и мы ее так или иначе можем проследить с того момента, как Адам и Ева обнаружили, что они наги. Однако Каин с Авелем все еще щеголяли все в тех же шкурах, да и барокко туалеты передавало по наследству. Даже моднейшие жены в своей модности были ограничены: хорошее платьишко шить надо было целый год, так что сжигать в следующем его было просто больно. Время не скакало как кузнечик. Сам Хогарт тому свидетельство. Картина была написана около 1740-го. Соответственно, амурчик сжигал моды 1739-го. Когда картину гравировали два года спустя, дата отъехала на 1742-й. Известность же гравюра получила еще позже, но сохраняла свою злободневность. До России же, например, она добралась вообще в екатерининское время, и там для любовников матушки-императрицы огромные муфты оставались актуальными.
Представим теперь, что современному Хо-гарту, лондонцу с хорошей репутацией, пришла в голову отличная идея композиции Taste in High Life. Он быстро щелкает фэшн-стори, через две недели она появляется в Vogue, еще через месяц - в Borax русском и тайваньском, вывешивается в интернет и через пару лет плавно перетекает в отличный образчик стиля ...-х. О, эти чудные...-е, и ...-е, и ...-е, и ...-е... Не правда ли, все прошлое столетие было пропитано их обаянием, и сейчас мы, старики XX века, пока еще определяющие 2000-е, так как детки нового тысячелетия пока еще едва читать научились, все трен-дим и трендим про эти ...-е и завязли в ремейках по уши.
Хогартовский амурчик, сжигающий моды прошлогоднего сезона, был первопроходцем на этой ниве помешательства на десятилетиях. У Хогарта, конечно, все натянуто: модная старушка (кстати, дорогой читатель, как Вы думаете, сколько ей лет? Мне кажется, что около 50-ти, самый возраст для редактора модного журнала) обряжена в платье а ля Ватто, умершего в 1721-м. Хогарт пародирует моды Лондона 20-х, уже не очень модные в Париже, выдавая их за моды 30-х, так как художнику требуется время, а гравер уже за 40-е, а потом Россия, а на Тайване вообще другое летоисчисление, и лондонский Хогарт Тайваню пока совсем не интересен. Хотя Хогарт к Тайваню интерес уже проявляет, судя по фарфоровой чашечке в руке вогов-ской старушки.
