Хелли вновь мысленно проиграла события прошлого дня, но ничего не добилась. Не считая ужасной сцены в саду, все прошло достаточно благополучно. В какие-то моменты Сирена казалась разумной, и поведение ее было последовательным. К удовольствию доктора Гардинер, в последнее время таких моментов становилось все больше и больше.
Так что же послужило поводом нервозности Сирены?.. Хелли прислушалась, не доносится ли каких-либо звуков из соседней комнаты.
Там царила тишина. Наверное, ей все-таки придется навестить Сирену… просто чтобы удостовериться, что все в порядке. Такими рассуждениями Хелли успокаивала себя, выскальзывая из постели.
Накинув халат, она прокралась к двери и осторожно открыла ее. Меньше всего Хелли хотелось тревожить свою пациентку, поэтому она как можно тише подошла к постели Сирены. Но…
Постель оказалась пуста.
— Сирена? — прошептала Хелли. Все еще не веря своим глазам она обвела взглядом все вокруг. В комнате никого не было. От страха у Хелли перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Она попробовала открыть входную дверь — та все еще была заперта, как и вчера вечером. Хелли протянула руку к шее. Там должна была висеть ленточка с ключом.
Ее не было. Пока она спала, Сирене как-то удалось стянуть ключ, удрать и запереть за собой дверь. Тюремщик теперь превратился в заключенного.
Страх перерастал в панику. Хелли колотила в дверь, призывая на помощь. Забыв про боль, она стучала и стучала в надежде, что кто-нибудь принесет ключ и освободит ее.
И когда она уже была готова упасть от усталости, послышался звук поворачивающегося ключа.
— Леди! Я никада в жисти не слыхала такого шума! — В комнату ввалилась Мамми Селина. Она уставилась на Хелли круглыми от удивления глазами. Хелли вцепилась в ее руку.
— Селина! Вы видели Сирену?
— Я никаво, кроме вас, не видела. — Когда до нее дошел смысл сказанного, она нахмурилась. — Вы грите мне, что миз Парриш потерялась?
— Не потерялась. Я уверена, что она далеко не ушла.
Селина кивнула:
— Миз Парриш никада не выходит из дома, пака не выпьет своево шикалада. Помню, када…
Но Хелли уже не слушала. Она почти сбежала в холл.
— Сирена! — крикнула она на ходу. — Поищите в доме, а я посмотрю в саду. — И не дожидаясь ответа, Хелли вы бежала на улицу через черный ход.
Тишина сада, нарушаемая только шелестом листьев эвкалипта, говорила сама за себя.
— Сирена!
Хелли начал охватывать ужас. А что, если Сирене как-то удалось покинуть усадьбу и теперь она в ночной рубашке слоняется по улицам?
Хелли охватила дрожь. Последствия могут быть непредсказуемыми.
— Сирена! — кричала она, огибая изгородь розария.
В спешке Хелли поскользнулась на росистой траве и упала, больно ударившись, но тут же вскочила, едва замечая промокший халат и пятна, оставленные на нем травой. Влетев под цветочную арку, она с облегчением остановилась.
— Джейк! — радостно воскликнула она, увидев фигуру, сидящую на корточках перед скамейкой, на которой она вчера сидела с Давинией.
В ответ у него только немного напряглись плечи.
— Джейк? — Она осеклась при виде его странного наряда. Рваные штаны, заправленные в высокие стоптанные сапоги, и старый матросский свитер, повидавший много на своем веку.
— Джейк?
Она начала беспокоиться, почему он не отвечает на ее настойчивые призывы, Хелли подошла ближе и остановилась в нескольких футах от него. И только теперь девушка увидела распростертое тело Сирены.
С резким криком Джейк оторвал руки от горла жены.
Хелли опустилась рядом с ним на колени и, онемев, смотрела на Сирену. Она лежала в разорванной ночной рубашке в какой-то неестественной позе. Посеревшее тело было бесстыдно выставлено напоказ. И, как кровь на слоновой кости, на ее откинутой левой руке пылала алая перчатка. Фальшивые бриллианты весело блестели в лучах восходящего солнца.
Еще более ужасной картину делала лежащая в той же самом гротескной позе кукла с разбитым лицом.
Трясущимися руками Хелли откинула с лица Сирены волосы и в ужасе увидела, что скрывалось под ними. Хелли закрыла глаза, но жуткое видение не исчезло: небесно-голубые глаза, невидяще устремленные на красоту утренних роз, и жемчужная кожа, некогда вызывавшая восторг поклонников, теперь обезображенная багровыми пятнами.
Но больше всего поразили Хелли руки Джейка на шее Сирены. Они были неопровержимым свидетельством его вины.
Хелли заплакала; она понимала, что, несмотря ни на что, она любит Джейка Парриша, и, да поможет им Бог, он только что убил свою жену!
— Вы думаете, что это я убил ее? — Он сказал это так спокойно, слова его прозвучали настолько бесчувственно, что Хелли перестала исследовать безжизненное тело и открыла от удивления рот.
Джейк ждал ответа и смотрел на нее так, словно спросил, что она хочет к чаю: молоко или сахар.
— А чему же я должна верить? — ответила она наконец. Лицо Джейка оставалось непроницаемым. Глаза превратились в маленькие щелочки.
— И, действительно, чему же? Вы застали меня в саду, на месте преступления. Нетрудно догадаться, что пришло вам в голову, — холодно усмехаясь, процедил он сквозь зубы.