Хелли размазала маслянистую жидкость по ноге и начала массировать. Сначала очень легко, чуть касаясь, потом все усиливая давление. Хелли почувствовала, как напряженные мышцы начинают постепенно расслабляться. И, хотя Джейк не произносил ни звука и не открывал глаз, лицо его стало утрачивать выражение скованности.
«Просто чудесно!» — думал Джейк, уступая успокаивающему ощущению теперь весьма энергичного массирования. Что бы там она ни использовала, но нога от трения согрелась и тепло проникло до самой кости, ослабляя застарелую боль. Впервые с тех пор, как был ранен, он чувствовал себя по-настоящему хорошо.
Оба молчали: он — наслаждаясь тем, что исчезла боль, она — исследуя сложную конфигурацию его залеченной раны. Как раз когда Джейк почувствовал, что его покинули остатки напряжения, движения Хелли вдруг резко прекратились, и он заметил, что пальцы ее перешли на внутреннюю сторону бедра.
— След от выстрела, — хрипло проговорил он, глядя на звездообразный шрам, который она изучала.
— К счастью, стреляющий повстанец был плохо вооружен. Джейк вздохнул и откинулся назад, расслабившись, так как Хелли возобновила массаж.
— Вероятно, это был бедный фермерский мальчишка, стянувший винтовку у своего деда. Если бы у него было современное ружье, я бы точно потерял ногу. По крайней мере, так сказали хирурги. Кость была сильно повреждена, и врачи хотели ампутировать ногу до бедра и на том покончить.
Хелли с ужасом посмотрела на Джейка.
— Они ампутировали бы ногу, даже не пытаясь ее спасти?
— Когда раненых тысячи и сравнительно мало врачей, часто нет другого выхода. Делают то, что быстрее спасет жизнь пациента.
Джейк открыл глаза и заставил себя посмотреть на искалеченную ногу. Он всегда избегал смотреть на нее, так как ненавидел воспоминания, которые вызывал у него этот шрам.
Кроме Сета, присутствовавшего при его мучениях, он никогда ни с кем не говорил о своей ране. Было слишком больно вспоминать.
Но сейчас Джейк чувствовал потребность рассказать все. Уж кто поймет, что он выстрадал, так это Хелли.
— Я был напуган, — хрипло признался он, наблюдая, как ее руки плавно движутся по этому безобразному «сувениру» войны. — Помню, как я лежал один в темноте. Было холодно… Я боялся, что меня не найдут почти так же, как и того, что будет после того, как найдут.
При этом воспоминании он крепко вцепился в ручки кресла.
— Я бы умер необнаруженным, если бы Сет не был так настойчив в поисках. И хорошо, что я стонал, Сет нашел меня среди мертвых солдат.
При мысли о ее любимом Джейке, лежащем на холодной земле раненным и одиноким, Хелли хотелось плакать. Чего бы она ни отдала, чтобы быть там и утешить его, спасти от кошмара таких воспоминаний и избавить от физических мучений.
Она старалась не разрыдаться от его рассказа и невольно сжала руки на его бедре. Почувствовав, как Джейк при этом вздрогнул, Хелли бросила на него извиняющийся взгляд и возобновила более мягкое массирование.
— Тебе повезло с другом, — пробормотала Хелли. Джейк нежно улыбнулся и кивнул.
— Да, он даже настоял на своем присутствии при операции. Именно он настоял, чтобы они не делали ампутации. Мне говорили, что он убедил их вынуть пулю и залечить ногу, держа их под прицелом. За нарушение дисциплины его потом заставили закапывать отрезанные конечности рядом с медпалатками.
— Рана должна была быть ужасной, — задумчиво сказала Хелли.
— И стала еще ужаснее благодаря усилиям врачей, Джейк протянул руку и после секундного колебания потрогал бедро. Указав на широкий сморщенный участок, он пояснил:
— Вот здесь кость вышла наружу. Они разрезали меня отсюда… — он указал рукой несколько дюймами ниже сморщенного участка, — …и до этого места, чтобы найти пулю и удалить осколки кости. — Джейк тяжело сглотнул, и по телу его прошла дрожь. Не о силах ее унять, он провел пальцем по всему шраму, — Несколько недель спустя они разрезали меня, чтобы удалить инфицированную кань и остатки раздробленной кости, которые они забыли в первый раз.
Джейк помолчал, задумчиво поглаживая бедро.
— Какой ужас! — пробормотала Хелли.
Одна мысль, что ее Джейк был подвергнут такому варварству, была ей ненавистна.
— Теперь понятно, почему ты считаешь всех докторов мясниками и шарлатанами.
Не без труда он согласился:
— Было ужасно. Они боялись дать мне хлороформ из-за того, что случилось в первый раз, и поэтому просто связали меня и оперировали без анестезии. Даже с морфином было так больно, что хотелось умереть.
На мгновение Джейк закрыл глаза. Даже сейчас он почти чувствовал грубые пеньковые веревки, врезающиеся в запястья и лодыжки.
— Джейк?!
Хелли оторвала его руку от шрама и взяла в свою. Он отчаянно вцепился в нее. Лицо стало серым, как зола.
— Тебе не стоило заводить этот ужасный разговор. Джейк открыл глаза и сосредоточился на расстроенном лице Хелли. Нежность, написанная на нем, и любящее тепло ее глаз остановили поток мрачных воспоминаний.
— Нет, — прошептал он, благодарно сжимая ей руку. — Я хочу рассказать тебе.