К чести Батшебы следует упомянуть об одном обстоятельстве, тогда еще неизвестном Оуку: хотя Трой появился в тот вечер на дороге как раз в нужный момент, они вовсе не условились заранее о свидании. Он было заикнулся о встрече, но Батшеба наотрез отказалась, и теперь она отослала Оука лишь на всякий случай, опасаясь, что он столкнется с Троем, если тот все-таки придет.
Батшеба опустилась на стул, взбудораженная и потрясенная всем пережитым. Но вдруг она вскочила на ноги, по-видимому приняв какое-то решение, и села за свой секретер.
За каких-нибудь пять минут, не отрывая пера и без единой поправки, она настрочила письмо Болдвуду, находившемуся в окрестностях Кэстербриджа; тон послания был мягкий, но твердый, она сообщала, что серьезно обдумала его предложение — ведь он предоставил ей время для размышлений — и окончательно решила, что не пойдет за него замуж. Она только что сказала Оуку, что подождет, пока Болдвуд вернется домой, и тогда даст ему ответ. Но теперь Батшеба была уже не в силах ждать.
Письмо можно было отослать лишь на следующий день, но оно жгло ей руки, и, спеша от него избавиться, она встала и отправилась на кухню передать его одной из служанок.
На минуту она остановилась в коридоре. Из кухни доносились голоса, разговор шел о Батшебе и о Трое.
— Ежели он женится на ней, она наверняка откажется от фермы.
— Развеселое будет житье, только после всех радостей как бы не хлебнуть им горя — вот оно что!
— Вот мне бы такого муженька!..
Батшеба была чересчур умна, чтобы принимать всерьез пересуды служанок, но слишком по-женски несдержанна, чтобы не отозваться на их слова, которые следовало бы оставить без внимания. Она вихрем влетела в кухню.
— О ком это вы толкуете? — спросила она. В смущении служанки замолкли. Потом Лидди чистосердечно призналась:
— Да мы тут говорили кое-что про вас, мисс.
— Так я и думала! Слушайте, Мэриен, Лидди и Темперенс! Я запрещаю вам делать такие предположения! Вы же знаете, что мне дела нет до мистера Троя! Я терпеть его не могу — это всякий знает. Да, — повторила своенравная девушка, — я ненавижу его!
— Мы знаем, что вы его ненавидите, — отозвалась Лидди, — да и мы тоже.
— Я страсть как его ненавижу! — выпалила Мэриен.
— Мэриен!.. До чего же ты фальшива! И у тебя хватает духу его бранить!.. — накинулась на нее Батшеба. — Еще нынче утром ты восхищалась им, превозносила его до небес! Разве не так?
— Да, мисс, но ведь и вы его нахваливали. Но он оказался сущим прохвостом, потому и опротивел вам.
— Никакой он не прохвост! Как ты смеешь мне это говорить! Я не имею права его ненавидеть, и ты не имеешь, да и никто на свете!.. Но все это глупости! Какое мне дело до него! Решительно никакого! Он мне безразличен, я не собираюсь его защищать. Но имейте в виду, если кто-нибудь из вас скажет хоть слово против него, мигом уволю!
Она швырнула письмо на стол и устремилась в гостиную с тяжелым сердцем и глазами, полными слез, Лидди побежала за ней.
— Ах, мисс! — ласково сказала Лидди, глядя с участием на Батшебу. — Прошу прощения, мы вас не поняли. Я думала, он вам мил, но теперь вижу, что совсем даже наоборот.
— Закрой дверь, Лидди. — Лидди затворила.
— Люди вечно болтают всякий вздор, мисс, — продолжала она. — Теперь я буду вот как им отвечать: «Да разве такая леди, как мисс Эвердин, может его любить!» Так прямо и выложу!
Батшеба взорвалась:
— Ах, Лидди, какая ты простушка! И до чего ты недогадлива! Где же у тебя глаза? Или ты сама не женщина?
Светлые глаза Лидди округлились от изумления.
— Да ты прямо ослепла, Лидди! — воскликнула Батшеба в порыве острого горя. — Ах, я люблю его до безумия, до боли, до смерти! Не пугайся меня, хоть, может, я и могу напугать невинную девушку. Подойди поближе, поближе. — Она обхватила Лидди руками за шею. — Мне надо высказать это кому-нибудь, я прямо истерзалась! Неужели ты меня не знаешь! Как же ты могла поверить, что я и впрямь от него отрекаюсь! Боже мой, какая это была гнусная ложь! Да простит мне Господь! И разве ты не знаешь, что влюбленной женщине ничего не стоит на словах отречься от своей любви? Ну, а теперь уйди отсюда, мне хочется побыть одной.
Лидди направилась к двери.
— Лидди, пойди-ка сюда. Торжественно поклянись мне, что он вовсе не ветрогон, что все это лгут про него!
— Простите, мисс, разве я могу сказать, что он не такой, ежели…
— Противная девчонка! И у тебя хватает жестокости повторять их слова! У тебя не сердце, а камень!.. Но если ты или кто-нибудь другой у нас в селении или в городе посмеет его ругать… — Она вскочила и принялась порывисто шагать от камина к дверям и обратно.
— Нет, мисс. Я ничего не говорю… Я же знаю, что все это враки! — воскликнула Лидди, напуганная необычной горячностью Батшебы.
— Ты поддакиваешь мне, только чтобы мне угодить. Но знаешь, Лидди, он не может быть плохим, что бы там о нем ни судачили. Слышишь?
— Да, мисс, да.
— И ты не веришь, что он плохой?
— Уж и не знаю, что вам сказать, мисс, — растерянно пролепетала Лидди с влажными от слез глазами. — Скажи я «нет» — вы мне не поверите, скажи «да» — вы разгневаетесь на меня!
