Хотелось бы мне, чтобы все было так. Хотелось бы, чтобы все случилось мгновенно, чтобы ей не было так страшно. Хотелось бы, чтобы ее смерть была спокойной и тихой, проявлением храбрости. Чем угодно, но не болезненным, неистовым хаосом, наполненным грязью, в которой мы стояли, нашим дыханием, кровью и страхом.
— Она все повторяла, что ей жаль. Что... ей больно. — Голос срывается, не могу больше продолжать.
Трев прикрывает рот руками. Его трясет, и я ненавижу себя за то, что пошла у него на поводу. Он не справится. Не сможет.
Это только моя ноша.
Было бы так легко заглушить все чувства таблетками. Пустить по себе змея, пустить его под кожу, ожидая, пока он набросится и затянет меня. Я могла бы забыть. Вдохнуть так много, что ничего уже не имело бы значения.
Но я не позволю себе отступить. Кто бы ни убил ее, он заплатит.
— Я пыталась, Трев. Я пыталась заставить ее снова дышать. Но что бы я ни делала...
— Уходи. Пожалуйста, уходи. — Он смотрит прямо перед собой.
Раздается шум, от которого я поворачиваюсь обратно, так и не дойдя до входной двери. Он пинком перевернул журнальный столик, отправив на пол все содержимое коробки. Он встречается со мной взглядом, и я выплевываю слова, чтобы сломать его, потому что именно этого я сейчас хочу. Потому что он сам вынудил меня рассказать. Потому что он так на нее похож. Потому что он здесь, и я тоже, а ее нет — и это слишком несправедливо.
— Все еще не можешь ненавидеть меня, Трев?
22
ПОЛТОРА ГОДА НАЗАД (ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ)
— Как тебе Кайл Миллер? — спрашивает Мина. Мы уже полтора часа едем в университет Чико, где Трев получает степень бакалавра. Мине нравится брать меня с собой в эти ежемесячные поездки. А я никогда не отказываюсь, потому что обычно я рада, что увижусь с Тревом. Мина хотела выехать пораньше, поэтому у меня не выдаётся шанса принять таблетки, отчего меня всю потряхивает. Не стоило говорить, что я поведу машину, но сидеть на пассажирском месте в дальних поездках мне нравится не больше.
Мы минуем придорожные фруктовые лавки, знаки «ЗАКРЫТО НА ЗИМУ» качаются на ветру. По обе стороны от нас пролетают километры деревьев грецких орехов и оливковых садов, беспросветно чёрных на фоне бледно-серого неба. На пустырях ржавеют тракторы, на проволочных оградах висят уже вечные объявления о продаже.
— Соф?
— А?
— Хватит уже все осматривать тут. Кайл Миллер? Твое мнение?
— Я же за рулем. И с какого перепугу ты заговорила о Кайле Миллере? — Без понятия, почему я притворяюсь, что туплю. Когда Мине становится скучно, она развлекается с парнями.
— Не знаю. Он милый. Он приносил нам кексики, пока ты лежала в больнице.
— Я думала, их его мама пекла.
— Неа, сам Кайл. Мне Адам говорил. Кайл печет. Просто не любит об этом распространяться.
— Ну ладно, кексики — это неплохо. Но он не слишком-то сообразительный. — Я задумываюсь, в этом ли все дело. Что он не будет настолько внимательным, чтобы заметить. Мне всегда боязно, что Трев поймет.
— Кайл не тупой, — возражает она. — И у него такие большие карие глаза. Как шоколадные прям.
— Ой, да прекрати, — огрызаюсь я, слишком напряженная, чтобы скрывать своё раздражение. — Только не говори, что начнешь встречаться с ним лишь потому, что он смотрит на тебя, словно хочет стать рабом твоей любви.
Она пожимает плечами.
— Мне скучно. Мне нужно немного встряски. Этот год как никогда отстойный. Трев уехал, мама пропадает на своих благотворительных мероприятиях. Единственным развлечением за весь учебный год была подготовка к вечеру встреч выпускников.
— Взгляд Крисси, когда Эмбер ударила ее по башке скипетром, стоил всей недели отработки наказания.
Мина ухмыляется.
— А ты разбила ее корону.
Сейчас я и не стараюсь скрыть усмешку.
— Я случайно! Тот поддон был такой неустойчивый.
— Ага-ага, так я тебе и поверила, Соф, — говорит Мина. — Танцы были весёлые, отработка — не очень. Но я и не хочу веселья. Я хочу, чтобы что-то интересное случилось. Как когда пропала Джеки Деннингс.
— Не говори так! Это ужасно.
— Нет ничего необычного в нераскрытых похищениях, — заявляет Мина.
— Ты что, снова на этой теме помешалась? В первый раз было довольно жутко.
— Да ничего не жутко. С ней
— Хватит страдать. Может, она просто сбежала.
— Или, может, она мертва.
У меня вибрирует телефон, Мина достает его и отключает напоминалку.
— Время лекарств?
— Ага. Подашь контейнер?
Она достает его из моей сумки, но не отдает мне. Искоса смотрит на меня, поворачивая коробочку в руках, таблетки стучат о пластик.
— Что? — спрашиваю я.
— Софи. — Все, что она говорит. Единственное слово, но наполнено оно таким беспокойством, в нем столько разочарования.
Мы знаем друг друга до мелочей. Это главная причина, по которой я избегала неотвратимой конфронтации, ведь если я солгу на ее прямой вопрос, то она поймет.