«Он победил и время и пространство. Уже в лицее перещеголял всех писателей. Его чары воздействуют на русских, где бы они ни были. Ничто не имело более великих последствий для русской литературы и русского языка, чем эта продолжавшаяся тридцать семь лет жизнь. Он завещал каждому быть самим собой, он дал всякой оригинальности смелость. Отец, родоначальник русского искусства, наш учитель! Солнце нашей поэзии! Наше всё!..». Александру Пушкину посвящены миллионы книг. С каждым годом их количество только растёт. Потому что, он не прекращает диалога с нами и, оставаясь одним для всех, для каждого из нас становится своим… Данная поэма – ещё одна капля в этом море. Написанная 20 лет назад, она не стала ни более, ни менее актуальной, продолжая находить отклик в душе автора, а значит, и в сердце близкого по духу читателя.
Я на тебя смотрел издалека
И было страшно мне непонимание…
С тех пор минули, кажется, века,
И пересёк невидимую грань я.
И вот стою у твоего огня,
И вижу все его цвета,
И ощущаю
Могучий жар его,
И у меня
Осталась лишь одна ступень,
И я не знаю,
Иль потеряю я,
Иль обрету…
Спасёт ли этот шаг меня
Иль я сгорю?..
Рассудок – за порог,
А дурь, известно, в пляс:
Блуждать в пещерах строк
И штурмовать Парнас;
Как будто там, у птиц,
За серыми, как мох,
Кулисами страниц
Отыщется клубок,
Который поведёт
И выведет на свет,
И, видимо, спасёт…
Таков, увы, поэт!
Готов весь век отдать,
Чтоб только рассказать,
Как дорог он ему;
Переступить черту –
Затем лишь, чтоб найти,
Куда нельзя пойти;
Часами говорить,
Чтоб так нагородить,
Что в роще общих мест
Пробился б свой подтекст…
Любой, кто не за страх
Бумагу стал марать,
За меткость на полях
Готов тома отдать…
Книг больше, чем людей.
И до скончания дней
Так будет… и, пардон,
Приятно сознавать,
Что вечный сей закон
Не нам переменять…
Вопрос мой прост, казалось бы, и ясен,
Но, как лекарство горькое цедят из кружки,
Мне каждый робко отвечал, робел и я с ним.
«Зачем сейчас России нужен Пушкин?» –
Масштабно слишком, вот мы все и гаснем,
А без огня в душе и светлый ум лишь скучен,
Язык весь пережеван и прикушен –
Не разговор, а, знаете ль, слова…
Знакомый поп – солидный, но простой –
Потрясывая хмурой бородой
И беспрестанно хлопая меня
По левому плечу,
Сказал, что я
Терзаюсь зря,
Что Пушкин нас хранит,
Хранит над бездной, ибо он – миссия:
Пока он жив (пока он не забыт),
Жива и наша матушка Россия!
Нельзя поспорить – верно и красиво,
Но сердце многое б ещё спросило,
А тут все спросы тщетны…
Нам всем дано судить конкретно,
О том лишь, в чём мы сами доки.
Средь нас, увы, так редко
Встречаются пророки,
Что даже начинает
Казаться будто песни
Поют одни певцы лишь,
А носят с камнем перстни
Одни лишь ювелиры.
Ещё не то бывает,
Когда язык весь взмылишь
Отчаянным вопросом –
Невольно тянет все решить легко и просто.
Кому ценить звучанье лиры?
Тому, кто сам играет.
А кто всех лучше понимает
Предназначение великого поэта?
Конечно тот, кто сам поэт! –
Такой вот алгеброподобный бред
Меня дурманил,
Предвкушением ответа
Тиранил,
И в конце концов бежать заставил
К поэтам… Но
АВТОРИТЕТ
Для них всех Пушкин, и они о нём
Не любят разговаривать – молчат
Иль, в крайнем случае, каким-нибудь стихом,
Как мы венком,
Отделаться спешат
И снова продолжают о своем…
Я приставал с вопросом к музыкантам,
Но получал от них лишь два ответа:
Что Пушкин дан нам в качестве атланта –
Для поддержания гармонии и света,
Иль многократное задумчивое «это»,
Со вздохами и взмахами руками,
Что означало: «Пушкин вечно с нами»
Иль «Пушкин – это Пушкин», как угодно
Я мог бы это вам расшифровать,
Но стоит ли? Смешно и неудобно
Сгущать туман и в воду превращать…
Мой старший друг и мой учитель
Смеялся, слушая меня,
А я был в гневе:
– Вы учтите,
Что я уже лишился сна –
Весь день я собираю мнения,
А ночью в них ищу ответ…
Зачем ты, Пушкин?!.. Я в смятении,
И ясности всё так же нет…
– И хорошо! И выше нос! –
Твердил учитель. – Ваш вопрос
На много-много лет!
Чем путаней ответ,
Тем лучше!..
– Для кого?
– Для всех! Сомненья дух
Нам обостряет слух.
Он горек, да зато
Полезен. Дух-спасатель!
Ваятель светлых душ!
– Ваш дух – лишь истязатель:
На сердце мрак и глушь
От этих всех сомнений…
Зачем нам Пушкин?
– Гений!
Затем и нужен.
– Всё?!..
Но это же невнятно и темно,
Ни капли ясности здесь нет.
– Каков вопрос – таков ответ…
Неуловимы языки огня –
То тут, то там, то тянутся по краю …
Огонь со всех сторон, кругом меня –
Стою, смотрю и медленно сгораю…
Но что я? двум смертям ведь не бывать! –
Последнее я прошептал довольно громко,
А шёпоту так любят возражать…
– Поосторожней со словами: это кромка. –
Сказал мне кто-то.
– Можете упасть.
– Мне не понятно ваше замечание! –
Воскликнул я.
– Ну что ж, извольте знать:
«Нам должно дважды умирать».
Проститься с сладостным мечтаньем –
Вот смерть ужасная страданьем…
От восхищённости поэта
До беспокойности дельца,
Увы, недолго плыть по свету –
Тому примеров без конца…
Когда тулуп не сможет ни согреть,
Ни вывести,
А шутовской колпак
Не скроет сердце от тупых насмешек,
Разбудит гром…
И сгонит перекрестье
С руки на лоб, как будто легче так;
Душа надломится, как крохотный орешек,
И ты пойдешь: писать, писать, писать…
И ничего…
Одна строка налево,
Другая вправо,
Третья хочет спать…
И ты берёшь тогда
Тройной тулуп
С двухсотграммовым колпаком…
Под этим колпаком и жизнь по колено,
И смерть по пояс,
Словно рожь…
Вот так однажды жизнь перешагнёшь
И поглядишь на что-то выше смерти…
Тогда и глуп,
А смотришь мудрецом…
Ну а пока
Не расхотелось жить –
Меняйтесь, господа!..
На этом месте
Решил и я
Вопрос свой изменить:
Нам не до жиру – быть или не быть –
У всех у нас проблемы и дела,
