Инспектор сочувственно улыбнулся:
– Такие найдутся везде и всюду. Может, он одинок, измучен жизнью. Я велю Мэттьюсу, чтобы за ним приглядел.
Как и ожидалось, спустя двадцать три дня после исчезновения Беллы телепередача вызвала целую лавину телефонных звонков в студию и в оперативный штаб. Снятый фильм взбудоражил чувства общественности и вызвал среди посланий на сайте телешоу новый всплеск вариаций на тему «У меня сердце разрывается…» и «Почему?! Как же так?!».
Около десятка звонивших уверяли, будто бы видели Беллу, причем многие даже не сомневались, что видели именно ее в каком-то кафе, или где-то в автобусе, или на детской площадке. Каждый звонок в программу немедленно проверялся, однако, когда Спаркс в глубине студии принялся в свою очередь отвечать на звонки, оптимизм его стал потихоньку угасать.
На следующей неделе, идя по коридору, инспектор Спаркс услышал доносившийся из оперативного штаба резкий гул голосов.
– На детской площадке взяли эксгибициониста, сэр, – доложил ему дежурный офицер. – Всего в двадцати пяти минутах от дома Эллиотов.
– И кто он? Нам он уже известен?
Ли Чемберс был мужчиной средних лет, разведенным водителем такси, который полгода назад уже попадал в поле зрения полиции, будучи допрошен в связи с тем, что обнажился перед двумя пассажирками. Тогда он заявил, что хотел лишь «по-быстрому отлить», а те успели, мол, что-то увидеть, когда он застегивался. То есть все случилось абсолютно непреднамеренно. Женщинам не захотелось устраивать разбирательства, привлекая к себе внимание, и полиция отпустила Чемберса восвояси.
Нынче же его обнаружили в Королевском парке, в кустах за качелями и горками, где вовсю резвились дети.
– Я собирался всего лишь отлить, – объяснил он полицейскому, которого вызвала перепуганная мамашка.
– А у вас всегда при этом деле случается эрекция, сэр? Как это, должно быть, затруднительно, – усмехнулся офицер, ведя задержанного к поджидающей его машине.
И вот Ли Чемберс прибыл в центральный полицейский участок Саутгемптона и был помещен в комнату для допросов.
Заглянув туда сквозь вставку из каленого стекла на двери, Спаркс увидел тощего мужичка в трениках и в полосатой рубашке с атрибутикой футбольного клуба «Саутгемптон» и с длинными, завязанными в хвост, сальными волосами.
– Неряшливый, с длинными волосами, – напомнил сержант Мэттьюс.
«Это ты, что ли, украл Беллу? – подумалось Спарксу. – Куда ж ты мог ее девать?»
Когда Спаркс с Мэттьюсом вошли в помещение для допросов, подозреваемый поглядел на них выжидательно.
– Это какая-то ошибка, – завел он.
– Получай я всякий раз по фунту, как такое слышу… – пробормотал сержант. – Послушайте, почему бы вам сразу нам все не рассказать?
И офицеры придвинули свои стулья поближе к столу.
Некоторое время Чемберс старательно им врал, а они молча ему внимали: и что он просто забежал в кусты справить малую нужду, и что вовсе не выбирал для этого детскую площадку, и что вообще никаких детей не видел и уж тем более с ними не заговаривал. Что это, мол, совершенно невинное недоразумение.
– Скажите-ка, мистер Чемберс, где вы были в понедельник, второго октября? – внезапно спросил Спаркс.
– Господи, понятия не имею. Работал, наверное. По понедельникам у меня обычный рабочий день. Лучше спросить у диспетчера, он точно знает…
На мгновение вопрос инспектора словно завис в воздухе, и вдруг Чемберс выпучил глаза. Спаркс чуть ли не ожидал услышать звучное «дзинь!».
– Это что, тот самый день, когда пропала девчушка? Уж не считаете ли вы, что я к этому как-то причастен? Господи, нет, вы не можете так думать!
Оставив Чермберса немного потомиться в одиночку, детектив с сержантом отправились к своим коллегам, уже выяснившим адрес задержанного. Жил он в съемной комнате перепланированного викторианского дома, в одном из самых задрипанных районов города, в квартале «красных фонарей» возле порта.
Полистав лежавшие у его кровати журналы с довольно экстремальным порно, сержант Мэттьюс вздохнул:
– Тут у нас явный женоненавистник. Ни малейшей склонности к сексу с детьми. Что там у вас?
Спаркс же будто онемел. Вырезанные из газет фотографии Доун и Беллы лежали на дне платяного шкафа, аккуратно сложенные в прозрачную пластиковую папку.
Диспетчером такси оказалась усталая женщина за пятьдесят, зябко кутавшаяся на своем совершенно не отапливаемом рабочем месте в зеленый, из толстой пряжи, кардиган, и с митенками на руках.
– Ли Чемберс? Что еще он натворил? Опять где-то случайно оголился? – хохотнула она и прихлебнула «Ред Булла». – Пакостный он человечишко, – добавила, просматривая записи, – и все о нем того же мнения. Но он, видите ли, знаком с приятелем нашего босса.
Женщину прервало какое-то механическое шипение и чей-то голос, из-за жестяных динамиков кажущийся роботизированным. Она в ответ дала какие-то малопонятные указания и вновь обратилась к записям:
– Так, на чем мы остановились?
– На понедельнике, второго октября.
