Вдова Гольдони
Кунигунда
Вдова Гольдони. Кто там? Кого надо? Отвечайте! Или уходите!
Голос из-за двери. Это я, гражданка, твоя соседка Кунигунда. Пришла занять парочку яиц.
Вдова. Нет здесь никакой гражданки. Тут живу я, синьора Мария Николетта Гольдони, итальянка. Ну хорошо, открываю.
Скажете тоже! Откуда им у меня быть…
Кунигунда. Неужели тебе до сих пор неизвестно, что ты теперь гражданка, а не кто-нибудь?! И хотя ты, понятное дело, иностранка, приехала издалека, из тебя так и прёт буржуазка, но пора уже вбить себе в голову раз и навсегда:
Вдова. Их называют незамужними. А вы сами, кстати, к кому из них относитесь?
Кунигунда. А тебе какое до этого дело? При покойном муже ты нос задирала, мужчины тебе ручку целовали. А сейчас, смотри-ка, до чего дошла! Почти всё продала: и ковры, и украшения, и статуи, и медали…
Вдова. И тем не менее, это ведь вы пришли позаимствовать у меня два яйца. Кроме того, не зазорно обеднеть после стольких лет достойной жизни в достатке.
Кунигунда. Смотрите, как она заговорила! Спустила даже портреты предков в золотых рамах! А главное-то, куда делась чудесная квартира из пяти комнат, с библиотекой и огромными окнами, из которых был виден Нотр-Дам? Где липовый чаёк, который вы с муженьком распивали по утрам, глядя на фасад Нотр-Дам в лучах восходящего солнца… А с собора то и дело слетали голуби — и опять возвращались… Теперь вот — с нетерпением ждёшь, когда принесут пенсию, как подарок судьбы на закате жизни, и мансарда напротив загораживает тебе свет солнца.
Вдова. Между прочим, в последние годы это даже нравилось мужу. Хотя многие над ним и посмеивались, поскольку считали, что это просто блажь, чтобы, как говорится, сохранить мину при плохой игре. Но он и вправду так думал, когда говорил, что, закрыв глаза, можно лучше рассмотреть любую вещь. Потому что суть всех предметов скрыта за их внешним видом. Воссоздавая же её мысленно, в своём воображении, мы таким образом познаём их реальную природу, лучше понимаем, что они собою представляют на самом деле, как бы погружаемся в них — и присваиваем их себе. Он говорил, что если Гомер поведал нам самую яркую историю за все времена, то это лишь благодаря своей слепоте.
Кунигунда. А в молодости он что, тоже так рассуждал?
Вдова. Говоря по правде, нет. Об этих вещах он начал распространяться, когда стал хуже видеть. Кстати, и Бетховен кое-что приобрёл именно благодаря своей глухоте. Она обострила его слух и позволила слышать музыку, которую иначе и не услышишь. Короче, муж стал сочинять, закрыв глаза, и таким образом продиктовал мне все свои последние комедии.
Кунигунда. Ого! О том, как работать с закрытыми глазами, и мне кое-что известно.
Вдова. Кстати, уж если мы с вами живём по соседству, то давайте познакомимся. Расскажите о себе. Но прежде объясните, почему вы решили обращаться ко мне на «ты»?
Кунигунда. Да ведь я только что объяснила тебе, что мы теперь все равны!
Вдова. У нас в Италии — особенно у меня на родине, в Генуе, — люди определённого уровня переходят на «ты», только если их предки были знакомы между собой на протяжении двух-трёх поколений. Но делать нечего, будь по-вашему. Обращайтесь, как считаете нужным. А теперь расскажите мне хоть немного о вашей работе, которую тоже можно выполнять, закрыв глаза.
Кунигунда. Я… занимаюсь искусством.
Вдова. Надо же, весьма интересно! Ведь я никогда не была знакома с людьми искусства. Даже с актёрами, не говоря уж о художниках, скульпторах или архитекторах. Правда, мой муж был связан с театром…
