– Владелец скобяной лавки Сергей Антипенко был оставлен в качестве запасного варианта связи в Харькове с 1941 года. Но «Скобяной товар Антипенко и Ко» не в моем непосредственном подчинении. Иван Артурович.
– Но вы можете попросить отдать нам этот канал?
– Вы и сами можете это сделать, Иван Артурович, учитывая ваши отношения с Берией. Вам он не откажет!
– В последнее время он настроен слишком враждебно. После того как я просил за лейтенанта Костину8.
Максимов слышал про эту выходку Нольмана.
– Вы смелый человек, Иван Артурович. Именно Костина своими действиями в Ровно провалила сеть. Резидент полковник Одинцов вел тонкую игру с ОУН9, а она сорвала все его планы. Теперь никаких контактов нет! И, наверное, уже не будет. Одинцов написал рапорт на Костину, и одна уже была бы арестована. Но вмешались вы, старший майор! И после такого вмешательства вы остались на своей должности и в своем звании. Это о многом говорит.
– Но я не хотел бы просить Лаврентия Павловича о скобяной лавке. Ведь у меня пока нет результата! А старые «индульгенции» я уже исчерпал, Владимир Иванович.
– Хорошо! Я сделаю это, Иван Артурович. Но что по поводу Костиной?
– Она работает под моим началом, товарищ комиссар.
– И какова эффективность этой работы?
– Лейтенант госбезопасности Костина отличный сотрудник, за это могу поручиться.
– Пусть будет так, товарищ Нольман. Но я против оправки Костиной на задание в Харьков. Пусть работает в Москве.
– Я не думал её никуда отправлять, товарищ комиссар. «Тося» останется в моем отделе в Москве. Мне нужен аналитик, Владимир Иванович.
– Она как раз показала себя плохим аналитиком в Ровно.
– Но там дело касалось высокой политики. У нас все проще.
– После того как архив попадет в Харьков мне нужно знать о каждом вашем шаге, Иван Артурович. И это совсем не от недоверия к вам. Меня станут спрашивать наверху!
– Я буду докладывать ежедневно, Владимир Иванович.
– И никакой самодеятельности!
– Этого я и сам не переношу, товарищ комиссар. Но в деле агентурной разведки агент может попасть в такую ситуацию, когда ему самому придется принимать решения…
***
Когда Нольман ушел, Максимов позвонил начальнику 2-го отдела10 НКВД СССР Судоплатову.
– Павел Анатолиевич, Максимов у аппарата.
– Что у вас, Владимир Иванович?
– У меня прежний вопрос о людях, Павел Анатолиевич.
– Говорите!
– Использование немецкой агентурой поддельных документов в текущем 1942 году приобрело грандиозный размах. Абвер решил эту проблему. За основу для этой «продукции» они берут оригиналы захваченных ими документов у наших пленных. Недавно нашей командой был взят агент 107-й группы Абвера.
– И что?
– Он сообщил, что эта абвергруппа ведет широкую диверсионную и разведывательную работу против нашего Брянского и Западного фронтов. И у них есть резерв больше 40 гербовых печатей, свыше 100 печатей стрелковых полков, 11 печатей армейских госпиталей. У меня в подчинении нет опытных сотрудников в достаточном количестве! Мне нужны граверы.
– Вам выделили специалистов, насколько я знаю, товарищ Максимов. Это верные и преданные делу партии люди. Многократно проверенные.
– Да, у меня появилось двое граверов, но результатами их работы я недоволен. Да и разве дело только в граверах? Мне нужны аналитики.
– А Нольман не аналитик разве?
– Он аналитик каких мало! Но у Нольмана особая группа. И он занимается Рунсдорфом. Нольман лично отстоял себе помощницу – лейтенанта Костину, с которой работал ранее. Она не была отстранена от работы в НКГБ, или даже понижена в звании. Но и у меня нет людей. Что могут эти молодые сотрудники? У них нет никакого опыта! Пусть они хоть десять раз преданные партии люди. Но они не знают, как работать!
– Ближе к делу, товарищ Максимов!
Комиссар госбезопасности сказал:
– У нас в лагерях сидят сотрудники, которых я знал в 30-е годы. И они, я уверен, готовы приступить к работе. Они хотят помочь Родине в этот тяжелый час, Павел Анатолиевич. Я уже подавал вам список сотрудников, которых я бы хотел видеть в своем отделе! Простите за резкость и прямоту, Павел Анатолиевич.
Судоплатов ответил:
– Я выполнил вашу просьбу, Владимир Иванович. И вчера говорил с Берией. Я просил отпустить людей по всему вашему списку.
– И что?– с надеждой спросил Максимов.
– Товарищ Берия только спросил меня, уверен ли я, что они нам нужны? Я ответил, что уверен! Он приказал мне связаться с Кобуловым и тот получит приказ освободить всех, кого вы назвали, Владимир Иванович.
– Это отличная новость, Павел Анатолиевич! Я даже не знаю, как вас благодарить за это.
– Вы лично несете ответственность за всех, кого освободят, Владимир Иванович.
– Так точно, товарищ Судоплатов! Готов нести любую ответственность! Но у меня к вам еще одна просьба.
– Какая?
– «Скобяной товар Антипенко и Ко», товарищ Судоплатов.
– Вы совсем обнаглели, Владимир Иванович. Вы просите отдать вам самое лучшее!
– Этот канал связи просит для своей операции товарищ Нольман.
– А чем его не устраивает ваш канал связи в Харькове?
– Нольман не доверяет подполью полностью. Считает, что там может быть агент гестапо.
– А есть основания?
