Когда я вернулся к своему столику, Берта что-то втолковывала Селлерсу. Лицо у нее было бордовое. Он подозрительно оглядел меня.
Я посмотрел на кабинку номер тринадцать, возле которой стоял, пропуская официантку с подносом.
Вскоре к этой кабине подошла другая официантка. У нее на подносе стояли китайские блюда. Я наблюдал за ней. Вот она отдернула край занавески. Почему-то остановилась на пороге, глянула внутрь кабины. Потом сделала шаг назад. И неожиданно закричала. Пронзительный, страшный крик. Она пошатнулась, упала на пол. Грохот падающего полного посуды подноса почти слился с ее душераздирающим воплем. Занавеска самопроизвольно закрылась.
В зале на мгновение воцарилась жуткая тишина.
Люди с недоумением смотрели друг на друга. Те, кто видел распростертую на полу женщину, вскочили с мест. Кто-то кинулся к ней. Откуда-то появился метрдотель. Он обошел лежащую на полу официантку, переступил через поднос и заглянул в кабинку номер тринадцать.
— Что это ты сделал с официанткой? — резко спросил у меня Селлерс.
— Я? Я ничего не делал.
— Ты сейчас проходил мимо нее. Я сам видел.
— Это была совсем другая официантка.
В этот момент метрдотель выскочил из кабинки и побежал.
— Убийство! — на ходу крикнул он.
Было видно, что он потерял голову.
Селлерс рывком вскочил со стула и как метеор метнулся к выходу.
— Что все это значит? — сердито спросила Берта.
Официантка поднялась на ноги и поспешила в сторону кухни. Поднос, тарелки и еда остались на полу.
Посетители по своему поведению разделились на две группы. Семейные пары проявляли откровенное любопытство. А немолодые мужчины с юными спутницами торопливо покидали зал. Некоторые посетители бросали на свои столики деньги, оставляя недоеденные обеды. Другие, не рассчитавшись, торопились к выходу. Их никто не останавливал, официанткам было не до них.
Я посмотрел на Берту. Она была безмятежна.
— Вы хотите, чтобы нас допрашивали как свидетелей? — спросил я.
Она покраснела.
— Что в конце концов происходит? — спросила она опять.
От выпитого шампанского ее глаза блестели как бриллианты.
— Как вы думаете, почему так поспешно смылся Селлерс? — спросил я.
Она в раздумье подняла брови.
— Потому, что в газетах могут появиться заголовки:
«Убийство было совершено в двадцати метрах от сержанта полиции».
— Ну и что? — сказала Берта.
— Тогда на суде ему придется выступать в качестве свидетеля. Защитники своими вопросами загонят его в угол. «В какую сторону он смотрел? Что видел? Почему он видел так мало? Кто входил в кабину тринадцать?
Кто выходил?» Потом последует самый пикантный вопрос: «Сколько вы выпили за обедом, сержант?» Если он скажет, что что-нибудь видел, его изрешетит при перекрестном допросе защитник. Если скажет, что ничего не видел, прокурор спросит, не потому ли, что был сильно пьян.
Берта быстро протрезвела:
— Давай быстренько отсюда сматываться, Дональд!
Посетители, которые в панике сбежали из ресторана, толпились теперь на тротуаре перед входом и требовали, чтобы им поскорее подогнали их машины. Я поймал молодого человека, который встречал меня на стоянке.
— Минуту, мистер Лэм, — пообещал он.
Я отрицательно покачал головой:
— Сразу! — И дал ему пять долларов.
Через несколько секунд он подогнал ко мне автомобиль. Я помог Берте забраться в него.
— Наплевать на вежливость, — резко сказала она. — Уедем, не попрощавшись с Баффином.
Мы поехали. Я отвез ее домой. Она была молчалива и задумчива.
— Может быть, сейчас нам обоим стоило бы уехать из города по делам, — сказал я ей, прощаясь.
— Разве мы совершили что-нибудь такое, чего должны стыдиться?
— Пока нет, — сказал я и уехал.
Номер моего домашнего телефона не значился в телефонной книге. Не знаю, как его раздобыл Фрэнк Селлерс. Наверное, взял у Берты. Так или иначе, когда я еще только отпирал ключом дверь в квартиру, телефон надрывался от трезвона. Я снял трубку.
— Лэм?
— Это я, Фрэнк…
— Во время обеда тебя вызвали, так? Подошла официантка и сказала, что тебя просят подойти к телефону?
— Правильно.
— Я хочу сказать тебе кое-что насчет этого телефонного разговора.
— Что именно?
— Это был звонок от моего коллеги Джила Адамса, который попросил тебя передать мне, что появились новые важные сведения о деле, которое мы с ним расследуем, и ему необходимо срочно со мной встретиться.
— Почему же он позвал к телефону меня, а не тебя?
— Он опасался, что в ресторане громко объявят мое имя. Не хотел, чтобы на меня в этот момент обратили внимание. Поэтому решил передать свое сообщение через тебя.
— Получается складно, — сказал я. — Но кто может подтвердить, что дело было именно так?
— Ты.
— Есть еще какие-нибудь подтверждения этого?
— Джил Адамс очень хорошо запомнил весь этот эпизод.
— Где ты находишься в данный момент? — спросил я.
— В турецких банях, чертов болван, — разозлился сержант Селлерс. — Когда я выпарю из себя это чертово шампанское, я отправлюсь к себе в полицейское управление голубоглазый и невинный. А завтра я намерен разнести этот «Баффинс Грилл» в клочья. Он воняет.
— Чем?
— Предательством. Званый обед оказался западней.
