Беркант объявился в городе через две недели, когда София дошла до предела отчаяния. Она и представить себе не могла, что таким невыносимым испытанием для нее станет невозможность находиться с ним рядом, дотрагиваться, слышать его голос, вдыхать характерный запах. Словно тот давний кошмар, который она так замечательно вытеснила из своей головы, вернулся снова, опутывал ее своими мягкими щупальцами, нашептывал на ухо: «Ты не увидишь его никогда, никогда… Не обнимешь, не погладишь по волосам, не скажешь, как он тебе дорог. Не спасешь…» Ей уже не важно было, с кем и где провел эти дни Беркант, чем он руководствовался, отправляя ей эти глупые сообщения. Физическая потребность быть рядом пересилила все. И когда в один из вечеров на экране высветилось сообщение: «Сегодня в «Беглу Синема» будет показ моего старого фильма «Тень горы», а после камерная вечеринка для своих. Придешь? Очень хочу тебя увидеть, детка», – София, не раздумывая ни секунды, поднялась с дивана и накинула на плечи куртку. Уже на лестничной площадке телефон вдруг разразился звонком.
– Алло, – машинально ответила София.
– Миссис Савинов, – возбужденно зачастил из трубки Кайя, – нам, кажется, удалось определить, откуда шла утечка. Вы себе не представляете…
София ощутила, как в груди привычно толкнулся азарт. Вот только по силе это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, что охватывало ее еще пару месяцев назад. Да, интересно было бы узнать, кто пакостил фирме, но не настолько, чтобы это захватило ее целиком, заставив изменить планы.
– Позже, мистер Кайя, – коротко бросила она в трубку. – Я занята.
Тот еще пытался что-то сказать, но лифт уже переместил Софию на подземную парковку, где мобильная связь почти не ловилась. В трубке сначала зашелестели помехи, а потом и вовсе наступила полная немота. София, выключив в аппарате звук, сунула телефон в карман куртки и лихо вскочила в седло «Харлея».
Кинотеатр, где проходил показ фильма «Тень горы», снятого около десяти лет назад, находился в старинном здании, в подвальном этаже. Этакое камерное заведение, для своих. Увидеть Берканта перед началом показа Софии не удалось, и его лицо – молодое, совершенное, поражающее тонкостью черт и какой-то безнадежной хрупкостью – предстало перед ней уже с экрана. До сих пор София не видела этого фильма, но сейчас, следя за перипетиями сюжета, в который раз убеждалась в том, что Беркант – Актер с большой буквы, наделенный от природы даром, граничащим с гениальностью. Тонкость его игры, способность очень точно и не нарочито показать эмоции героя, одним легким движением губ передать такой накал чувств, что сердце у зрителя рвалось на куски, поразили ее. Она и раньше чувствовала в нем огромный талант, душу настоящего артиста, отчего-то погребенную под дешевой бравадой, под ужимками стареющего ловеласа. Теперь же его дарование открылось ей во всей его глубине. И тем больнее было осознавать, что сделал Беркант с этим удивительным природным достоянием, как пошло и мелко разменял его, растерял в гашишном дыму.
София смотрела на его нервную порывистую фигуру на экране, на лицо, искаженное страданием, глаза, проникнутые, казалось, всей болью этого мира, и чувствовала, как по щекам ее струятся слезы. Она не плакала много лет, сейчас же не могла сдержать себя – так велико было охватившее ее ощущение ускользающей красоты, безнадежности и трагичности жизни, жадно отбирающей самое лучшее.
После показа должна была состояться закрытая вечеринка. Вероятно, Беркант предполагал увидеться с ней именно там, но София никак не могла отыскать его среди незнакомых ей людей. Все переместились в находившееся поблизости от кинотеатра артистическое кафе, где на стенах висели черно-белые фотографии с кадрами фильмов прошлых лет. Кто-то беседовал за столиком, потягивая кофе. Кто-то негромко пересмеивался о чем-то.
София прошла в глубину зала и тут наконец увидела Берканта. Тот сидел, развалившись на низком диване, и расслабленно улыбался. Даже отсюда, издалека, видно было, как неестественно поблескивали его глаза – и София поняла, что Беркант снова плавал в этом своем привычном гашишном мареве. Перед ним суетился, щелкая вспышкой, фотограф, напротив, на низком табурете, расположился журналист, пристроив на столике диктофон. Очевидно, Беркант давал интервью какому-нибудь киношному изданию. Чуть поодаль, в нише, у статуи обнаженного мужчины, стояла Саадет, закутанная в какой-то цветастый балахон. Временами она, привлеченная вопросом журналиста или последовавшим за ним ответом, оборачивалась, улыбалась и прикасалась к плечу Берканта высохшей, унизанной браслетами рукой.
Беркант сказал что-то журналисту, рассмеялся, вскинул голову, обвел взглядом помещение. Глаза его на секунду остановились на Софии – он явно разглядел ее, узнал, но тут же, подчеркнуто не обращая внимания, отвернулся, снова принялся многословно что-то рассказывать, время от времени поглаживая унизанные кольцами пальцы Саадет.
