Ко встрече он подготовился основательно — вымыл голову, надел свежую футболку и джинсы. В половину четвёртого открыл мастерскую, но табличку «Закрыто» не снял. В гараже остро пахло резиновыми покрышками, бензином, ацетоном, промасленной ветошью. Майкл пошатался от стены к стене, поколупал краску на верстаке, разложил гаечные ключи по размеру, смахнул пыль со стеллажа, пощупал колёса спортивного байка, который стоял у задней стены рядом с круизером.
Джеймс приехал в десять минут пятого с двумя стаканчиками кофе.
— Я не знаю, какой ты любишь, так что взял, что пришло в голову, — сказал он.
Майкл покрутил стаканчик в руках, заметил своё имя, небрежно выведенное чёрным маркером.
— Это ты сам подписал, чтоб не перепутать?
Джеймс улыбнулся.
— В Старбаксе всегда спрашивают имя, когда делаешь заказ.
Майкл невольно представил, как Купидончик заказывает кофе «для Джеймса и Майкла», и кончики ушей вспыхнули. Хоть и мелкий, а всё равно подарок. Что бы ему такое в ответ сделать? Ну, кроме как спасибо сказать?
— Попробуй, — предложил Джеймс. — Тебе нравится?
Майкл сделал глоток, прищурился:
— С бухлом, что ли?
— Там немного виски, это кофе по-ирландски.
— Ты гляди, осторожней, а то я буйный, когда пьяный, — Майкл почесал нос запястьем, всё ещё улыбаясь. — А сам чё пьешь?
— Латте с корицей. Хочешь попробовать? — Джеймс протянул ему свой стаканчик.
— Давай, — хрипло ответил Майкл.
Протянул руку, даже не вздрогнул, когда пальцы соприкоснулись — а чё вздрагивать, подумаешь, событие какое. Прижался губами к белой пластиковой крышке. Джеймс стоял, прислонившись задом к своей машинке, смотрел с любопытством.
— Вкусно, — вежливо сказал Майкл и машинально слизал каплю с губ. Честно говоря, вкуса он не запомнил. Не керосин, и ладно. — Ладно, давай посмотрим, что с твоей красотулей. Я только переоденусь.
Он зашёл в мастерскую, достал из шкафчика драные рабочие джинсы и майку. Повернулся к Джеймсу спиной, спустил штаны. Ну ёбаный в рот — в трусах стояло колом. Нашел время!.. Нет чтоб на пару часов раньше проснуться, когда ещё Гвиневра под рукой была. Майкл переложил член так, чтоб тот не сильно топорщился, надеясь, что Купидончик не заметит.
Сложив чистое на полку, вернулся к машине, заглянул под днище. Посветил фонариком. Под капотом образовалась маленькая лужица масла.
Просвет у кабриолета был низкий, так что пришлось лезть под него без роликовой доски. В передней части обнаружилась небольшая трещина, сквозь которую тягучими каплями сочилось вязкое масло.
— Бордюр передком словил? — спросил Майкл, выглядывая между колесами.
— Кажется, да, — Джеймс присел на корточки рядом с его головой. — Что-то серьёзное?
— По-хорошему тебе надо картер менять, там дырка. Но у меня для твоего движка нового не найдется. Могу заварить или заклеить.
— Ты специалист, тебе решать, — Джеймс улыбнулся. — Сколько это стоит?
— Нисколько, — буркнул Майкл. — Я ж по дружбе.
— Хорошо.
Майкл выполз из-под капота и занялся делом. Притащил домкраты, приподнял переднюю часть машины, снял кожух. Джеймс крутился рядом, трепался, рассказывал анекдоты. Майкл хохотал, отплевываясь от сыпавшихся на лицо чешуек грязи из-под двигателя.
— …он на самом деле был горбуном, но Микеланджело изваял его настоящим красавцем. И говорил, мол — да кто вспомнит об этом через пятьсот лет!..
— … испанцы в своих отчётах с ума сходили: «О, ужас! Разорены! Мерзавец Дрейк напал на наши колонии, награбил серебра на двести тонн!». А у Дрейка «Пеликан» поднимал всего восемьдесят, ну, максимум — сто тонн, и то если всё остальное из трюма выкинуть. Если бы на него загрузили двести тонн серебра, он бы затонул прямо в разграбленном порту.
— …а они приняли это за останки ангелов, восставших против бога и низвергнутых с небес. Заказали художнику фантастическую картину, изображавшую исполинские существа, поместили её в общественном месте в назидание, дабы пробуждать в людях набожные мысли и чувство сострадания. Собрали всё по косточкам, с огромными почестями пронесли по всему городу и торжественно похоронили. А это был просто скелет мамонта…
Майкл ржал, как ненормальный, аж живот сводило. В ответ сыпал бесконечными шутками про англичан, ирландцев, шотландцев, монахинь, проституток, виски и святого Патрика.
На то, чтобы снять пробитый картер, обезжирить, зашкурить, залатать и вернуть всё на место, ушло несколько часов. К финалу Майкл был чумазым, потным и таким счастливым, будто поимел лучший секс в своей жизни. От него несло машинным маслом и горячим железом.
А Купидончик был весёлым и азартным, как шампанское — встряхивал головой так, что волосы взлетали вокруг лица, облизывал красные губы, морщил лоб, хохотал, складываясь пополам, смотрел в упор, а когда потягивался, закидывая руки за голову, под тонкой рубашкой проступали торчащие соски. Майклу то и дело приходилось одергивать себя, чтобы не пялиться на него, открыв рот. Ну, не виноват же был парень, что такой красоткой родился. Майклу вот тоже с физиономией не свезло, только в другую сторону.
