В голове крутилось – пять лет… Пять лет. Что теперь делать эти пять лет? Как их прожить?
Костюмчик то сидел рядом, то вскакивал, то ходил взад-вперёд, как заводная уточка в тире. Майкл краем уха ловил какие-то отголоски. Репутация… положительная характеристика… как и любой подросток… активные социальные контакты во время нахождения под арестом… по свидетельству леди Сары Кланкарти… вызванная аварией во время соревнований… финансовое положение в связи с тяжёлой конкуренцией… оказался в отчаянном положении… позвольте напомнить суду дело Вулейк-Джонсона против Грэхема… аналогичный случай в деле Ортона против МакКормака… нельзя относиться с предубеждением… каждый парень из неблагополучного района… если лишать возможностей… а затем жаловаться на рост преступности… мы своими руками создаём почву… заслуживает снисхождения…
Скорее всего, это была блестящая речь. Майкл смотрел на герб над головой судьи и медленно моргал.
Судья сосредоточенно хмурился, подавшись вперёд. Он не был похож на человека, который способен на снисхождение.
– Вставай! – Костюмчик оказался рядом и потянул Майкла за рукав. Жюри присяжных дружно поднялось со своих лавок.
– Уходят в совещательную комнату, – сказал адвокат. – Будут решать, виновен ты или нет.
– Это надолго?..
– Когда как, – тот пожал плечами. – Бывает, совещаются по несколько часов.
Несколько часов по сравнению с пятью годами были Майклу просто смешны.
– Если тебя признают невиновным, – Костюмчик достал из-под своей мантии упаковку бумажных платочков и промокнул потный лоб, сдвинув парик, – то отпустят сразу.
– А если нет?.. – заторможенно спросил Майкл.
– Тогда судья вынесет приговор.
– Семь лет?..
– Не знаю, – тот пожал плечами. – Наказание определяет судья. Я сделал всё, что мог, чтобы тебе дали поменьше. Дальше ни от тебя, ни от меня ничего не зависит.
– А могут дать пожизненный срок?.. – бесцветно спросил Майкл.
– Маловероятно. Ты попался первый раз. Машина не твоя, что кокаин твой – доказать не удалось. В таких случаях максимальный срок не дают. Хочешь кофе из автомата? Или шоколадный батончик? Сейчас перерыв, можно перекусить.
– Я завтракал, – машинально ответил Майкл. – Не волнуйтесь.
– Уже четыре часа дня, – с лёгким удивлением сказал адвокат. Похлопал Майкла по плечу: – Ладно, сиди. Я тебе принесу.
За высоким арочным окном был сентябрь. Чьи-то бледные жёлтые листья полоскались на ветру, прилипали к мокрым от дождя стёклам. Год назад, вдруг подумал Майкл, жизнь казалась совсем другой. Год назад Джеймс приехал к нему в гараж с двумя стаканчиками кофе. В тот день, кажется, он окончательно влюбился, а дошло, как до жирафа, через три с половиной месяца.
За один год жизнь встала с ног на голову. А что случится за пять лет?.. Что бы придумать, чтобы подавать друг другу весть о себе – мол, я тебя не забыл, я дождусь, я держу обещание?..
В году двенадцать месяцев. Присяжных тоже двенадцать. Забавное совпадение. Они сидят сейчас, закрывшись в отдельной комнате, и спорят – виновен он или нет. Майкл смотрел за окно и с тупым безразличием ждал.
– Я положил тебе сахар, – сказал Костюмчик, поставив перед ним стаканчик. – Здесь твой отец и друзья. Передать им что-нибудь?..
– Спасибо, – отрешённо сказал Майкл.
– Передать им спасибо?..
– Нет, – он моргнул, поднял взгляд к лицу адвоката. – Спасибо вам. За всё.
Тот прислонился к перилам, которые ограждали зрительские ряды. Посмотрел на Майкла сверху вниз, сжав губы.
– Пей кофе, – сказал он после долгой паузы и положил перед Майклом два «Сникерса». И вдруг добавил со странной усмешкой: – Мне жаль. Я всё время забываю, сколько тебе лет и откуда ты родом.
– Это плохо? – спросил Майкл, неловкими пальцами разворачивая один батончик.
Костюмчик вздохнул.
– Ты всё ещё хочешь знать, верю ли я тебе? – негромко спросил он.
Майкл кивнул, запивая шоколад горьким кофе.
– Верю, – сказал адвокат.
Присяжные вернулись через сорок минут. Майкл смотрел, как они рассаживаются по местам, и не чувствовал страха. Его судьба уже была решена, осталось только узнать, какой она будет. Странно, что это не вызывало у него никакого любопытства. Он смотрел на них просто потому, что устал пялиться на герб.
– Вы приняли решение? – спросил судья, пристально всматриваясь в жюри.
– Да, ваша честь, – один из них встал. За ним поднялись остальные. За спиной Майкла заскрипели ряды антикварных стульев – вставал весь зал. Костюмчик дёрнул его за локоть:
– Нас это тоже касается.
Майкл поднялся, опёрся кончиками пальцев о стол, чтобы не шатало.
– Огласите вердикт, – сказал судья.
– Невиновен.
Майкл вернулся в свой дом, как в чужой. Там всё изменилось, будто где-то на трассе он свернул не туда и попал в совершенно чужую жизнь.
Мать прослезилась, когда они с Кристофером вернулись из суда, но долго реветь ей было некогда – проснулась Уиннифред.
Гостиная превратилась в детскую. Там появилась самодельная кровать, в кладовке завелись памперсы, в комоде – крошечные комбинезончики с розовыми ленточками. Фредди была крошечной, гладкощёкой, с рыжим пушком на голове.
