Мальчик тоскливо слушал экскурсовода и смотрел на телефон, который Челси держала на коленях. Она текстовала брату, что они уже доехали. Дотекстовав, она взглянула на мальчика:
– Ты можешь мне помочь?
– Могу.
– Мне срочно нужно встретиться с братом. Я привезла ему кое-что.
– Что? – спросил он.
Она открыла сумку и достала какой-то пакет.
– Это очень важно! – сказала она, взвесив пакет на ладони, как будто от его тяжести зависела его важность. – Если мистер Смит спросит, скажи, что я пошла в уборную. Это правда важно! – повторила она.
Мальчик взглянул на пакет, на котором ничего не было написано.
– А он точно твой брат? – спросил он.
– Ты что, не веришь мне?
– Верю.
– И знаешь что? – она прикоснулась рукой к руке Эрика.
– Что?
– Принеси мне какой-нибудь красивый камень. Мы напишем на нем «Геттисберг» и поставим дату. Принесешь?
– Принесу, – сказал он.Когда они остановились, это было уже в самом конце маршрута, аудиогид сказал: «Здесь вы можете выйти из автобуса и подняться на смотровую площадку». Они вышли из автобуса, и тяжелый мокрый ветер ударил им в лицо. Увидев, как Челси быстро удаляется в сторону музея, мальчик вспомнил про данное ей обещание и подошел к учителю.
Мистер Смит его не видел, – Все идем за мной на смотровую площадку! – кричал он.
Он преподавал у них социальные дисциплины, и все, включая родителей, находили его слишком строгим, но мальчику он нравился.
Мальчик подергал учителя за рукав:
– Что, Эрик? – спросил тот чуть раздраженно.
Мальчик показал рукой на указатель, где объяснялось, почему этот холм являлся конечной точкой:
– Почему Мид не послал вдогонку кавалерию? Ведь это бы сократило войну!
Мистер Смит не сразу понял, о чем он говорит. Потом он поскреб щеку и внимательно посмотрел на мальчика, как бы оценивая его возможность понять то, что он сейчас ему скажет. Он, впрочем, не сказал ничего особенного.
– Да вот не послал… – сказал мистер Смит и почему-то покраснел.
Мальчик сказал учителю про Челси.
– Ну?
И спросил, можно ли ему подняться на холм. Мистер Смит снова поскреб щеку:
– Чтобы через двадцать минут был обратно как штык!
