― Тебе не обязательно жениться, чтобы заводить ребенка, Том. Это тебе не 1950 год. Замужество это древняя, патриархальная традиция, укоренившаяся в религиозной догме и социальном принуждении гендерных ролей. Подожди еще две сотни лет и замужество исчезнет из твоей культуры.
― Серьезно? А я думал, что женщин волнует замужество.
― Замужних женщин волнует замужество. А незамужние слишком много веселятся, чтобы заботиться об этом, ― она снова поцеловала его в шею. ― Мы с Триш вместе позавтракаем. Надо все уладить, ей это необходимо.
― Конечно.
― Плюс твоя работа.
― Никакой работы. Я взял отгул.
― Серьезно?
― Ты здесь еще четыре дня будешь, и я не хочу упускать ни один из них.
― Точно?
― Точно. Я клянусь.
На этот раз Джоан поцеловала его в губы. Когда они соприкоснулись языками, она отстранилась.
― Утренний запах изо рта.
― Да все равно, ― сказал Том.
― А мне нет. Поцелуй на вкус как мертвый лосось.
― А ты много целовала мертвых лососей?
― Мой бывший не твое дело, ― подмигнула Джоан, свесив ноги с кровати, а затем поплелась в ванную. С секунду Том восхищался обзором – разве есть что-то сексуальнее, чем женщина, одетая в твою старую футболку? – а затем пошел вслед за ней.
Его раковина была крошечной, поэтому он стоял позади нее, когда они вместе чистили зубы. Джоан облокотилась одной рукой о раковину, а Том прижался к ее спине и положил свою руку рядом с ее.
Чувствуется… правильно.
Затем он наклонился, чтобы сплюнуть, промахнулся и попал на ее руку.
Джоан засмеялась, и этот смех не был ее типом. Она повернулась и проскользнула в его руки, мятный Колгейт стекал вниз по ее подбородку.
― Знаешь, для чего мы работаем? ― спросила она.
― Нам нужны деньги?
― Нет. Мы. Почему мы до сих пор вместе?
― Потому что я очень, очень везучий?
Она усмехнулась, глаза заблестели. ― Мы вдвоем очень, очень везучие. И мы оба это знаем. Поэтому мы и работаем.
Джоан поцеловала его, и они вдвоем были на вкус зубной пасты, и, не смотря на то, что Том еще не закончил чистить зубы, она уже сняла свою футболку и его боксеры. Том уже лежал на спине на холодном кафельном полу, пока Джоан забиралась на него, и тут Том осознал, что ему необходимо сделать что угодно, чтобы провести с этой женщиной остаток своей жизни. Даже если ее взгляд на замужество отличен от Тома, то он все равно должен был спросить ее.
Хотя сейчас точно не подходящее время.
Эринии не может видеть их, потому что камера телефона Тома на тумбочке, направленная на потолок.
Но она может слышать.
Том и Джоан сношаются. Как свиньи. Стоны, хрипения и хлопки плоти о плоть.
Грешники.
Эринии больше не хочет слушать, но она бессильна. Она трогает себя между ног. Пробегает рукой по выпуклостям и ребрам.
Наворачиваются слезы, и когда она плачет, она также и кричит; жестким, гортанным звуком, который больше похож на крик чудовища, а не человека.
После того, как Джоан ушла завтракать с Триш, Том заставил себя несколько раз отжаться, затем вытащил из шкафа свою двадцатифунтовую гантель и начал качать сначала левую руку, а затем правую, пока не выдохся. Затем принял душ, размышляя о жизни, Джоан и жизни с Джоан.
Он не думал о Сниппере. Или о своей работе. Или о чем-либо другом, связанным с полицейской работой.
Но все же в нем затаилось несколько неприятных мыслей о его кредитном рейтинге.
После того, как он обтерся полотенцем, взял свой мобильник и десять минут слушал в унижении записи о том, что его кредитная карточка работала, и после еще две не менее унижающих минуты о том, что его кредит не может быть продлен. Все, что у него осталось, это четыре сотни долларов. Также, его счет должен был быть предоставлен через четыре дня; еще не поздно, что его и радовало.
Ладно. План Б.
Том вернулся к своему шкафу и нашел белую картонную коробку под сумкой со старыми свитерами и парой туристических ботинок. Он положил эту коробку на свою кровать и снял крышку.
Последнее, что он помнил это то, что в этой коробке было приблизительно с сотню комиксов. Прежде чем он съехал из дома своих родителей после колледжа, Том позаботился о том, чтобы упаковать каждый выпуск, на всякий случай, если одним днем они будут что-то стоить.
И сегодня он собирался это узнать.
Он вытащил несколько случайных выпусков, отметил, что они в приличной форме, а затем загуглил в телефоне «магазины комиксов в Чикаго». Нашлось много, но самым большим оказалось место, которое также продает спортивные памятные вещи и Б/Ушные драгоценности, называется «Золотые сокровища», расположен на Эддисон.
Том позвонил, чтобы убедиться, что там был оценщик, а затем оделся и закинул коробку в машину. Через двадцать минут он уже проходил через двери, идя по направлению к мужчине старше его на лет десять и с мышиным взглядом, который одет в футболку по сериалу Сосны, и пах он так, словно у него аллергия на принятие душа. Том уперся коробкой об угол и сказал. ― Я недавно звонил.
― Ну, давайте взглянем, что у вас есть.
Сотрудник начал вытаскивать выпуски, раскладывая их в только ему известном порядке и что-то бормоча себе под нос.
