Перед собором два кресла на четырех ножках располагались под временным навесом, защищавшим от августовского солнца. С одного бока поставили стол с письменными принадлежностями, два священника готовились записывать королевские решения. Еще на столе стояли весы — на случай, если король потребует с кого-то виру и придется взвешивать монеты.
Горожане радовались, как дети. Вообще-то короли все время перемещались из города в город, но обычному англосаксу редко удавалось увидеть монарха во плоти. Всем было интересно, в добром ли здравии Этельред и как одета его новая супруга.
Король занимал особое положение. На словах он был всемогущ, но зачастую оказывалось, что распоряжения далекого королевского двора на местах не исполнялись. Повседневная жизнь нередко больше определялась действиями местных владетелей, но все менялось, когда король лично прибывал в тот или иной город. Тиранам вроде Уинстена с Уигельмом становилось затруднительно пренебрегать королевскими указами, оглашенными в присутствии тысяч местных жителей. А жертвы несправедливости надеялись — вполне обоснованно — на возмещение убытков и наказание виновных.
Этельред вышел к народу вместе с королевой Эммой. Горожане преклонили колени, знать склонила головы. Королевская чета неспешно направилась к креслам.
Эмма в восемнадцать лет была молода и красива, почти не изменилась с тех пор, как Рагна видела ее в последний раз шесть лет назад, за исключением того, что сейчас она была в положении. Рагна улыбнулась, и Эмма сразу ее узнала. К радости Рагны, королева, нарушив заведенный порядок, устремилась к ней и поцеловала у всех на глазах.
— Как замечательно увидеть знакомое лицо! — воскликнула она по-норманнски.
Рагне польстило, что ее столь недвусмысленно возвысили перед людьми, которые столь жестоко с нею обращались. Она ответила на том же языке:
— Поздравляю с замужеством! Я так рада, что ты стала королевой Англии.
— Мы ведь будем дружить, не правда ли?
— Надеюсь, что да, если меня снова никуда не упрячут.
— Они не посмеют! Я обещаю!
Эмма упорхнула к мужу и села на свое место. Что-то сказала Этельреду, и тот кивнул и улыбнулся Рагне.
Хорошее начало. Рагну порадовало дружелюбие Эммы, однако она осознавала, что юная королева сама не слишком уверена в своей власти. Поэтому спешить с выводами не стоило. Вдобавок Эмма очень молода и вряд ли успела изучить те трюки, которые, в силу возраста, уже усвоила Рагна.
Этельред заговорил громким голосом, хотя даже так его, по всей видимости, не слышали те, кто стоял на задворках толпы.
— Наша первая и важнейшая задача состоит в том, чтобы выбрать нового элдормена в Ширинге…
— Милорд король! — смело прервал Олдред. — Элдормен Уилвульф оставил завещание.
— Никем не утвержденное! — тут же выкрикнул епископ Уинстен.
Приор ничуть не смутился:
— Уилвульф намеревался показать это завещание тебе, милорд король, и просить об утверждении, но прежде чем он успел это сделать, его убили в постели — прямо тут, в Ширинге.
Уинстен пренебрежительно махнул рукой:
— Где же это завещание?
— Оно лежало в сокровищнице дамы Рагны и было украдено сразу после смерти Уилвульфа.
— То есть на самом деле его нет.
Зеваки наслаждались этой перепалкой людей Божьих в самом начале суда, но в спор вмешалась Рагна:
— Еще как есть. Было сделано несколько копий. Вот одна из них, милорд король. — Она достала из выреза платья сложенный пергамент и протянула Этельреду.
Король принял документ, но разворачивать не стал.
— Да хоть сотня копий пусть будет, завещание недействительно! — стоял на своем Уинстен.
— Из текста следует, милорд король, — продолжала Рагна, — что мой муж желал назначить элдорменом с твоего одобрения нашего старшего сына Осберта…
— Четырехлетнего ребенка! — Уинстен расхохотался.
— …а меня сделать опекуном до его совершеннолетия.
— Довольно! — произнес Этельред. Все послушно замолчали. Показав свою силу, король заговорил размеренно: — Во времена невзгод вроде нынешних хороший элдормен славен прежде всего тем, что способен собрать войско и повести людей в бой.
Знатные мужчины утвердительно закивали. Рагна не очень этому удивилась: да, танам она нравилась, но они не верили в нее как в своего военачальника.
— Мой брат Уигельм, — немедленно вклинился Уинстен, — недавно доказал свою полезность и собрал отряд, который поспешил на подмогу милорду королю в Эксетере.
— Так и есть, — подтвердил Этельред.
Битва при Эксетере завершилась поражением, викинги разграбили город и спокойно уплыли, но Рагна решила не напоминать об этом. Она догадывалась, что проиграет этот спор. Сразу после торжества викингов король не собирался ставить во главе Ширинга женщину. Впрочем, слабая надежда на лучшее еще оставалась.
Быть может, в конечном счете она, Рагна, окажется в выигрышном положении. Раз Этельред сделал уступку Уигельму, не исключено, что он пожелает задобрить и другую сторону.
Что ж, к ней, похоже, возвращаются прозорливость и умение делать выводы. Оцепенение, вызванное заточением, постепенно спадало, и это не могло не воодушевлять.
