– Вот уж не знаю! Я встречала Роба Бересфорда – повара и видела Роба Бересфорда – телезвезду. А сегодня вечером узнала о том, как Роб сделал карьеру. Итак, кто такой Роб на самом деле?
– Ты смотришь на него прямо сейчас.
Он широко развел руки.
– Неужели ты не поняла меня? Ты видела меня с матерью, с Шоном. Моя семья – это люди, которые мне дороги. Все, что связано с известностью, – только для работы, следовательно, наносное, маркетинг, чтобы зарабатывать на жизнь. Посмотри на меня. Посмотри по-настоящему.
– Ты раньше говорил, – Лотти дрожала и запиналась, – о том, что заинтересован только в недолгих отношениях. Это ведь правда?
Он провел от ее виска к ямке под ухом:
– В каждом слове. Я так живу. Никаких длительных отношений. Никаких сердечных драм. Только двое взрослых людей, знающих с самого начала, во что ввязываются.
– Ты и Дебре так говорил? Неудивительно, что у нее случился нервный срыв.
Роб медленно вдохнул:
– Дебра подумала, что может изменить мое мышление, поскольку она особенная и мои правила на нее не распространяются. А они распространялись, и ей это не понравилось. Я не бессердечный негодяй, Лотти. Мне жаль, но она неправильно меня поняла, хотя в результате для нее все закончилось хорошо. Кстати, эти правила и тебе вполне подойдут.
Лотти резко выдохнула и отодвинулась, опираясь на руки:
– Извини, это уже слишком.
Он засмеялся, смех гулом отозвался в ее голове, раня и причиняя боль.
– Ты понимаешь, что предлагаешь мне тренировочные уроки! Я, конечно, читала раньше в женских журналах о девушках, которые платят профессионалам, чтобы те помогли им в этой области. И не надо так хмурить брови, все знают о мужском эскорте. Ты точно многого добился бы на этом поприще.
– Благодарю за комплимент. Буду иметь в виду этот вид деятельности. Если задумаю менять профессию.
Он медленно покачал головой:
– Так ты не поняла, красотка. Это предложение не делается вторично. Ты устала быть простушкой. Я предлагаю тебе стать утонченнее. Мы оба не женаты, вполне взрослые, и я серьезно хотел бы увидеть тебя обнаженной, посмотреть, что будет дальше. Как-то так. Это достаточно честно для тебя?
Он наклонил голову и улыбнулся своей убийственной улыбкой, разящей на пятьдесят шагов.
– Ну, давай, решайся, Лотти, воспользуйся случаем. Ты же знаешь, что хочешь этого.
– Подожди. Одно дело предложить идею для обсуждения, совсем другое – осуществить ее и посмотреть, что получится.
– Тогда я облегчу тебе выбор. Сегодня суббота, уже вечер, я собираюсь пробыть в городе еще три дня. Три дня. Три интерактивных урока. Можем начать завтра утром, если хочешь.
– Завтра! Быстро у тебя, нахал. А экзамены будут?
– О, дорогая Лотти, ты уже сдала экзамен. Это будет курс высшего образования, где может случиться все что угодно. И я жду не дождусь, когда мы начнем. Но если ты нервничаешь, начнем с вводной части. На дому. Неужели ты сможешь отказаться от такого бонуса? Завтра утром в твоей кондитерской. Как тебе такое предложение?
Лотти замахала руками:
– Бредовое! Вот как. Дело в том…
Она не договорила, потому что Роб притянул ее к себе, обнял и поцеловал. Нет, его губы прикасались к ней с исключительной нежностью, она открыла рот и погрузилась в горячую влагу столь неотразимого поцелуя. Не в силах ничего предпринять.
Колючий подбородок прошелся по ее щеке и спустился к шее.
– Вы совершенно неотразимы, мисс Роузмаунт. Знаете об этом, да?
– Серьезно? Это самая безумная сентенция, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Поверь мне, после карьеры в банке я знаю, что говорю. Потому, подумав, оценила твое любезное предложение, но…
Она опять не договорила, Роб снова обнял ее за талию, повернул к себе и поцелуем, всеохватывающим, требовательным и нежным, заставил замолчать. Она забыла даже дышать.
Кончик его языка вызвал в ее теле давно забытое желание, горячее, настоящее, неотвратимое.
Роб прижал ее к себе еще теснее, целовал еще сильнее до тех пор, пока она, забыв обо всем, не захотела, чтобы он никогда не останавливался.
– Все, что тебе нужно делать, – шептал он, – кивнуть один раз, что ты согласна.
Она едва смогла кивнуть и опустила голову, он поцеловал ее самым сладким, любящим и долгим поцелуем в ее жизни.
– Не могу оторваться. Но уже поздно для таких ранних пташек, как мы.
Он убрал руки с ее талии и сделал шаг назад, давая ей время перевести дыхание.
– Галерея закрывается в воскресенье. Моя маменька завтра проводит время с друзьями. Так как же насчет того, что я зайду к тебе утром? Будет весело.
Он ждал ответа, она кивнула, он поцеловал ее в нос и усмехнулся:
– Попытайся не целоваться с другими за это время.
– Откуда все эти люди идут в одиннадцать утра в воскресенье?
Роб, старательно пригибая голову, чтобы его не узнали, пробирался мимо многочисленных групп дам с детскими колясками, которые болтали за столиками, выставленными на тротуары у раскрученного сетевого кафе.
