Бойцы, грохоча подошвами тяжелых ботинок по выщербленному бетону, торопились подняться на борт, зная, что команда на взлет может последовать немедленно. Почти три тысячи солдат и офицеров, три батальона с подразделениями обеспечения, должны были проследовать за своими товарищами, уже находившимися на чужой земле. Там их не ждали, там не были рады свалившимся с небес незваным гостям, и потому каждый десантник взвалил на себя столько оружия и боеприпасов, сколько под силу унести обычному человеку.
Карманы жилетов для переноски боеприпасов были набиты снаряженными магазинами к штурмовым винтовкам М16А2 и карабинам М4А1, выстрелами к подствольным гранатометам и ручными гранатами. Некоторые, особо запасливые, горстями рассовали патроны всюду, куда только можно, в расчете потом набить опустевшие магазины – по ту сторону границы каждый лишний патрон будет означать всего-навсего шанс живым вернуться домой. Кроме того, за спиной каждого бойца висел, оттягивая плечи, десантный рюкзак, и он тоже был забит боеприпасами, самым важным, что только может быть для солдата, отрезанного от своих сотнями километров враждебной земли.
– Живей, парни, живей, – подгонял бойцов своего отделения сержант Джеймс Салливан, замыкавший вереницу десантников, рысцой бежавших к своему вертолету, ощутимо дрожавшему в готовности взмыть в небо. – Поторапливайтесь! Все на борт, живо! Наши парни там сражаются каждый против дюжины озверевших русских, и чертовски скверно, если они не дождутся помощи. Дьявол, там нужен каждый из вас, парни!
Всего лишь полчаса полета отделяло десантников от уже кипевшего по другую сторону границы сражения. В Грозном, по меркам крылатой пехоты находившемся весьма близко, шел бой, о котором здесь знал каждый. Там три передовых батальона дивизии уже схлестнулись насмерть с русскими солдатами и несли потери, с каждой минутой становившиеся все более тяжелыми. И те, кто оказался сдавлен в кольце русских танков на летном поле грозненского аэропорта, надеялись только на одно – на вторую волну десанта, появление которой должно было разом изменить расстановку сил.
Те, кто находился еще в Тбилиси, знали, что творится за какие-то полторы сотни километров, во вражеском городе, на чужой земле. Там правила бал смерть, подстерегавшая на каждом шагу, и, тем не менее, все до единого десантники рвались именно туда, навстречу, быть может, собственной гибели, ведь они не умели бояться.
– Они ждут нас там, парни, – кричал в спины своим бойцам, ловко забиравшимся в десантную кабину приземистого вертолета UH-60A "Блэк Хок" сержант Салливан. – Будьте готовы вступить в бой сразу, как только ступите на землю там полно чертовых русских, и все они хотят убить нас!
Под злые крики командира отделения десантники рассаживались на жестких сидениях в чреве геликоптера. Уперев приклады штурмовых винтовок в пол кабины между своих ног, солдаты нервно переглядывались, не то проверяя так друг друга на прочность, не то ища поддержки у товарищей. Пулеметчики с трудом смогли пристроить у себя на коленях массивные М249 SAW, самое мощное оружие отделения, если не считать три реактивных противотанковых гранатомета М136, захваченных с собой бойцами в нагрузку ко всему остальному – никто не хотел оказаться беззащитным перед страшными русскими танками.
Сам сержант Салливан последним забрался в вертолет, в десантном отсеке которого уже стало тесно – девять человек, каждый из которых взял с собою груз едва ли не равного веса, занимали на удивление много места, постоянно цепляясь стволами за оружие или экипировку товарищей. В такой тесноте им предстояло провести ближайшие полчаса, после чего будет не до удобства, выжить бы под шквальным огнем врага.
– Взлетаем, – крикнул, пробившись сквозь рев турбин, сержант покосившемуся на него через плечо пилоту. – Давай, пошел!
– Приказа не было, – так же крикнул в ответ летчик. – Наверное, еще не все погрузились!
По телам десантников, плечо к плечу теснившихся в не отличавшейся простором кабине, прокатывалась волной дрожь, вызванная передававшейся людям от судорожно содрогавшегося корпуса вертолета вибрацией, рожденной мощными турбинами, приводившими в движение несущий винт боевой машины. В прочем, может быть, это просто расшалились нервы людей, торопившихся навстречу своей смерти.
– Какого черта, сержант, – одни из бойцов окликнул Джеймса Салливана, приблизившись к командиру, чтобы тот лучше мог слышать своего подчиненного. – Какого дьявола мы здесь ждем?