– Это Эхо-лидер! Разведка обнаружила противника, – раздался в наушниках голос командира эскадрильи. – Колонна русских танков и бронемашин в квадрате Чарли-три. Движутся на юг, к позициям нашей пехоты. За ними уже наблюдает "Хищник". Нужно остановить их, парни! За дело!
Дюжина штурмовиков летела над бурыми просторами степи, ровной, точно стол, лишь где-то на горизонте вздыбливавшейся невысокими холмами, которые едва ли могли стать надежным укрытием для вражеской техники. В прочем, это было справедливо и для атаковавшей стороны – добиться внезапности очень трудно, если до поры нельзя спрятаться за складками местности, и твой самолет видят с земли за два десятка миль. Самолеты, нагруженные до отказа ракетами и бомбами, шли на высоте чуть менее мили, там, где они уже были уязвимы для ракет "земля-воздух" и еще – для зенитной артиллерии. В прочем, только в теории – русских не было видно и слышно с той секунды, когда эскадрилья пересекла линию границы, да и пробить титановый панцирь "бородавочника" мог далеко не каждый снаряд.
– Приготовиться! Противник в полусотне миль от нас. Сохранять осторожность, команда Эхо! Русские танки прикрывают зенитные установки SA-19, – напомнил командир, слышавший бодрые вопли своих пилотов, жаждавших поскорее схлестнуться с врагом. – Они вооружены ракетами и скорострельными пушками калибра тридцать миллиметров, радиус зоны поражения – пять миль. Сбивают все, что летает ниже двенадцати тысяч футов. Если окажетесь в захвате, немедленно выполняйте маневр уклонения, сбрасывайте ложные цели и включайте станции РЭБ. Их ракеты чертовски быстры, у "Бородавочника" почти не будет шансов, если долбаные Иваны успеют открыть огонь! Главное, не паниковать, парни!
– Мы готовы! Надерем ублюдкам задницы!
– Снизиться до тысячи футов, – приказал командир эскадрильи, чья машина летела в общем строю, заняв место на фланге. – Скорость триста! Разбиться на звенья!
Пилот послушно толкнул штурвал, заставляя штурмовик снизиться, чтобы хоть так на время скрыться от вражеских радаров, выиграв те самые секунды, которые понадобиться, чтобы выйти на рубеж пуска, выстрелив хоть мгновением раньше, чем это сделает противник. Двадцатидвухтонная машина отозвалась с ощутимой неохотой – это был самолет, предназначенный для полетов по прямой, пусть и на ничтожно малой высоте, а потому любой резкий маневр, казалось, был противен всему ее существу. И все же пилот смог заставить свой самолет снизиться, одновременно увеличив обороты двигателей. Пара реактивных турбин "Дженерал Электрик" уверенно тащила тяжелый штурмовик вперед, преодолев инерцию и заставив крылатую машину разогнаться до семи сотне километров в час. Враг был все ближе, но едва ли подозревал о грозящей ему опасности. Возможно, на земле русские еще были сильны, но небо им отныне не принадлежало.
– Эхо-шесть, я Эхо-пять, внимание! Оружие к бою! – раздался голос командира звена, выдвинувшегося вперед на полкорпуса, и из смещенной к самому носу штурмовика кабины обозревавшегося исчезавшую под крылом степь, над которой вот-вот должен был появиться шлейф поднятой гусеницами русских танков пыли.
Пилот повертел головой, изучая до уныния однообразный ландшафт, над которым пролетал его штурмовик. Лишенный переплетов каплевидный фонарь обеспечивал превосходный обзор, и это компенсировало недостаток приборов – "Тандерболт", в отличие от компьютеризированных до предела тактических истребителей, был оснащен только радиовысотомером, простейшим навигационным комплексом, да системой предупреждения об облучении, извещавшей пилота о том, что его машина оказалась у кого-то на прицеле. Но сила штурмовика была не в компьютерах, а в мощной семиствольной пушке "Эквалайзер", щерившей свои тридцатимиллиметровые стволы из-под кабины пилота, в ракетах "Мейверик", целая дюжина которых была подвешена под плоскостями, в титановой броне, надежно защищавшей самого летчика. И эту силу вскоре предстояло ощутить на себе русским солдатам, воевавшим, несмотря на очевидность своего поражения, с упорством обреченных.
Щелкнув переключателем на приборной панели, пилот снял с предохранителя весь свой арсенал, не слишком разнообразный, но способный уничтожить – при должной удаче – целый взвод противника без посторонней помощи. Звено, отклоняясь от прежнего курса, забирало западнее, и эскадрилья, прежде похожая на сжатый кулак, превратилась в ладонь с растопыренными пальцами, не став от этого менее грозным противником. Русская колонна будет здесь как на ладони, на этой равнине, и никаких сил не хватит, чтобы без поддержки собственной авиации отразить воздушную атаку сразу с нескольких направлений.