Роли в «конторе» распределялись следующим образом. У Левушки и Катюхи завязался настоящий роман, с сиденьем под окнами, перепиской, часовыми ожиданиями в холодных подъездах и прочими страстями-мордастями. Димыч и Родя были влюблены в Клару, но она не отвечала взаимностью никому, симпатизируя больше Роде. Серый преследовал бесплодными ухаживаниями Верку, совсем уж обыкновенную девочку из параллельного класса. Но сразу после школы Верка так внезапно и дивно похорошела, что прозорливости Серого можно было только подивиться.
Анна же абсолютно безответно влюбилась в Родю, третьего и не последнего Владимира за свою жизнь (первый, тоже синеглазый, с кукольным личиком второклассник Вовка был, за давностью лет и общей незначительностью, уже прочно забыт).
На посиделки же, проходившие в любой свободной от родителей квартире, посторонние не допускались. Это называлось собраться «побалдеть». Врубался на полную катушку магнитофон (почти всегда — заученные до последней нотки «битлы», Хампердинк, Адамо, слезоточивый Рафаэль, иногда «Песняры»), они распивали купленную в складчину бутылку портвейна, выключали свет и танцевали до полного опупения.
Левушка был для танцев потерян, так как совершенно не отлипал от Катьки. Серый от нечего делать или курил, или приглашал время от времени Анну, которой танцы с ним были, честно говоря, совсем по фигу. Димыч и Родя оттирали друг друга от Клары. Если же опять везло Роде, то Димыч или приглашал Анну, или нервно шел на балкон, к Серому, курить, да не абы какие, а «фирменные» болгарские сигареты «Родопи».
Там они с Серым иногда подолгу задерживались, тихо обсуждая что-то свое мужское и Анне совсем не интересное. Потому что сама она с обмиранием сердца наблюдала из своего укрытия на подоконнике, как Родя и Клара взасос целуются во время танца. А те, если даже и ловили в просвете между шторами направленный на них взгляд, занятия своего не прекращали.
И только когда Клару перехватывал Димыч, перед Анной возникала скучающая долговязая фигура Роди, и она, чувствуя на своей талии его легкую ненастойчивую руку, пару счастливых минут переминалась под какую-нибудь «Лейлу».
Вообще Клара была среди них самой продвинутой. У нее был настоящий роман с неразговорчивым и набычливым парнем, который уже учился в техникуме и за которого она сразу после школы собиралась замуж. Правда, в настоящий момент будущий супруг отбывал воинскую повинность где-то в степях Казахстана, так далеко, что никакие промежуточные поцелуи с Родей или кем бы то ни было еще никак не могли повлиять на их отношения.
Как-то отличница Милка, набравшись смелости, пыхтя и краснея, задала Кларе терзавший всех вопрос: а было ли уже у них это? На что получила ответ, что «было, но не до конца». Милка не поняла, да какого такого конца и что вообще это значит, и настырно переспросила, снимала ли Клара трусы, и та не моргнув глазом ответила, что «только до колен».
В общем, окончательной ясности в том, «девушка Клара или уже не девушка», так и не наступило. А сама Клара благоразумно молчала, так как еще свежа была общая память о том классном собрании, когда нелюбимая всеми литераторша Франческа Эразмовна, велев мальчикам выйти, сообщила, что их одноклассница Гладышева в школу, видите ли, больше не придет, так как «беременна и ждет ребенка».
Слово «беременна», произнесенное на пониженных тонах и с грассирующей «р» (литераторша картавила), особенно неприятно и как-то стыдно резануло слух. А через пять месяцев они уже встречали довольную и похорошевшую Гладышеву с коляской, в которой лежал синий конверт с младенцем.
Через год она благополучно вышла замуж за вернувшегося из армии отца своего ребенка, потом без хлопот экстерном закончила школу и поступила в институт, на вечернее.
Короче, к тому времени, когда они все терзались в поисках своего места в общественной и личной жизни, Гладышева была дипломированным специалистом в области легкой промышленности с уже готовым и даже подросшим сыном.
Окончив школу, Клара очень быстро вышла замуж, но не за бывшего своего жениха, а совсем за другого человека. Спустя пятнадцать лет она никого из прежних друзей уже не узнавала на улице. Правда, говорят, после вторых родов у нее сильно упало зрение.
И в конце, чтобы совсем закрыть тему.
После школы Катя с Левушкой больше года жили вместе, на Левушкиной квартире и с Левушкиной матерью (отец несколько лет назад умер). Катькина мать, кажется, так дочери этого и не простила. Катя и Левушка любили друг друга очень сильно, но как-то очень не просто. И скоро расстались, продолжая, кажется, любить друг друга.
Потом Катька окончила Университет, пережила много увлечений и замуж вышла поздно, уже за тридцать.